— Хватит с нас бессмысленной вражды! — сказал Робер с сердцем, чуть-чуть ослабляя хватку. — Прекрати сопротивляться и вели сдаваться своим, если хочешь уберечь Анатоля и Удо от участи Рихарда.
Темплтон с трудом сглотнул воздух:
— Командует Удо, а не я. А со мной делай что хочешь.
— Я хочу спасти тебя, дурак, — выговорил Робер сквозь зубы. — Помоги мне спасти остальных, если наши друзья хоть что-то для тебя значат.
Темплтон глубоко выдохнул и приподнял голову, облизывая ободранные губы: похоже, Робер заехал ему по лицу латной рукавицей.
— Где герцог Окделл? — спросил он, озираясь. — Он мой сеньор. Я сдамся ему.
— В другом месте, — кратко ответил Робер. — Командует личным отрядом регента.
Дуглас Темплтон, по-видимому, смирился.
— Ладно, — сказал он. — Делай как знаешь. Но наёмникам платил не я. Мне их не остановить
Робер отпустил вывернутую руку друга и толкнул его назад.
— Я доставлю тебя в лагерь.
В нескольких шагах перед ними рванулась земля: это замковая батарея плюнула ядром в сторону конницы регента.
Марсель Валме сам не заметил, как атакующие оказались вблизи стен Эр-Эпинэ: во время боя он старался только не потерять из виду Ворона, рубившегося справа от него. Однако ядро, рухнувшее всего в десяти шагах впереди, ясно дало понять, что они вошли в зону обстрела. На равелине тоже уже кипел бой: капитан Карваль и барон Горуа отбивались от наседающих на них Гирке и Грасси. Пустырь перед замком, так и не превратившийся в парк, был полон дымом и суетой; разбитая кавалерия Люра беспорядочно металась перед равелином, мешая и обороняющимся, и наступающим.
Из-за реки глухо била батарея Лефлёра, пытаясь подавить артиллерию мятежников на башнях, но фальконеты Левфожа покуда удачно огрызались. Марсель с тревогой оглянулся на Алву: несмотря на свои недавние слова про договор с Леворуким, он всё же беспокоился за Рокэ. Верховного правителя королевства следовало увести из зоны обстрела. Марсель успел повернуть коня и даже приблизиться к Ворону, когда над полем боя раздался высокий пронзительный вопль.
Его можно было бы назвать даже визгом, если бы его не издавал высокий всадник в чёрном плаще с огромным красным маком на плече. Размахивая палашом, он нёсся со стороны равелина прямо на кавалерию Алвы. Правый глаз его почти выскочил из орбиты, а под ним красовалось кровавое месиво из лицевых костей и кровоточащих жил.
— Люра! — крикнул кто-то с характерным алатским акцентом. — Он поклялся убить Ворона!
«Что за чушь?» — подсознательно подумал Марсель. Разве новый Гирке не доложил, что Люра застрелен? Или этот несостоявшийся предатель солгал?
Артиллерия Левфожа плюнула очередным ядром, и взметнувшаяся у самых ног земля швырнула Валме в лицо изувеченную окровавленную крысу. Брезгливо отмахнувшись, Марсель усмирил отпрянувшего в сторону коня, и тут заметил, что земля под ногами буквально кишит грызунами. Вопреки инстинкту самосохранения, они лезли изо всех нор под копыта конницы, норовя вцепиться в лошадям в ноги и пытаясь запрыгнуть всадникам на луки седла.
— Вот ведь дрянь!
Это было что-то чудовищное: отбиваться от очумевших крыс в разгар атаки!
Марсель направил коня прямо на мерзких тварей, норовя перешибить им хребты. Копыта лошадей давили бешеную стаю, но крыс не убавлялось. Наоборот, они всё прибывали и прибывали, словно намеренно сбегаясь сюда из замковых погребов, крестьянских подполов, полевых нор и Леворукий знает откуда ещё.
Всадник с красным маком на плече как будто вёл их перед собой.
— И-и-и! — вопил он на какой-то неестественной, звеняще-высокой ноте. Суеверные алатцы расступались, давая ему дорогу.
Марсель вовремя успел сбить кулаком крысу, которая взобралась на его сапог и уже вознамерилась вцепиться в ногу. Краем глаза он заметил, как один из кавалеристов из их передового отряда вдруг резко обернулся и стал пробиваться назад. Лицо его было искажено; на губах выступила пена, крупная бурая тварь болталась у его бедра. В мгновение ока он подскочил к Ворону и занёс над его головой свой палаш.
Алва среагировал мгновенно: пуля срезала солдата в момент замаха. Но следом за убитым стали поворачивать второй, третий, четвёртый; ещё двое прямо на глазах у Марселя неожиданно сцепились друг с другом. Передовой отряд словно споткнулся о невидимое препятствие и затоптался на месте. Люди расстерянно задевали друг друга и тут же начинали абсурдные, немыслимые ссоры. В ушах у Марселя зашумело: ему показалось, что самый воздух задрожал от писка сотен крыс.
Конница регента прекратила атаку. Многими солдатами овладела паника: они разворачивали лошадей, чтобы бежать сквозь строй своих же товарищей. Другие накинулись друг на друга: теперь они напоминали не солдат, а пьяниц, сцепившихся в трактире. Раздались проклятия и угрозы, послышался скрежет металла и треск костей. Линия фронта сломалась, люди смешались, лошади шарахались от тварей, которые кидались на них со всех сторон.
Алатцы, не меньше Валме поражённые нашествием крыс, воспользовались внезапным безумием, которое овладело войсками регента, чтобы спешно отступить к равелину.
