Алва, казалось, остался неуязвим для всеобщего сумасшествия: он успешно отбился от взбесившихся солдат и бросил Моро вперёд.
— Ланге! Валме! Эпинэ! Монтойя! — кричал он, созывая своих офицеров.
Рык регента перекрыл визг. Всадник с красным маком на плече, промчавшись сквозь расступившийся строй алатцев, вырос прямо перед Вороном.
Моро, поднявшись на дыбы, зло ударил по воздуху копытами. Алва одним движением усмирил его.
— Люра!
Марсель, двигаясь как во сне, попытался пробиться к Рокэ, чтобы защитить его от нападения. Он не успел: Алва сшибся со своим противником всего в каком-то десятке бье от него.
На мгновение Марселю показалось, что палаш Люра прошил Алву насквозь. Но это была лишь иллюзия, рождённая страхом! Оружие сверкнуло в воздухе, пройдя мимо уклонившегося Ворона на расстоянии не больше толщины пальца. Ответный удар последовал почти в ту же секунду. Алва рубанул наотмашь, почти без замаха, но с такой силой, что конь под Люра рухнул на передние колени. Тело полковника покачнулось, и его красноглазая голова с половиной правого плеча, на котором красовался огромный мак, медленно отошла от туловища. Марсель, приоткрыв рот от потрясения, наблюдал, как она валится на землю, точнее, на крысиные спины. А после этого произошло немыслимое.
Обезглавленное тело полковника схватилось за уздечку уцелевшей левой рукой, рывком подняло коня с колен и намотало поводья на луку седла. Затем безголовый всадник бросил коня вбок, к обезумевшим кавалеристам Алвы, которые, щеря зубы, самозабвенно рубились друг с другом, и выдрал палаш из руки одного из драчунов, причём никто из них, включая и подвергшегося нападению, никак не отреагировал на появление живого обрубка.
Марсель увидел, как Алва на долю секунды повернул к нему голову. Расширившиеся глаза Ворона горели нестерпимо ярким синим огнём, а зрачки показались Марселю бездной.
— Это раттон! — крикнул Алва в полный голос. — Где Эпинэ? Где его лук?
То, что некогда было полковником Люра, поудобнее перехватило меч и повернулось обратно к регенту. Марсель сжал кулаки, не зная, что делать. Искать на поле боя Эпинэ? На это уже не оставалось времени. А что мог сделать он сам? Что может противопоставить обычный человек мерзостной, неведомой, нездешней нежити?
Только другую нежить!
«Даже раттоны боятся ходячей смерти», — припомнились Марселю недавние слова Рокэ, и он завопил во всю глотку, словно истеричная девица, увидавшая мышь:
— Катарина! Катарина! Катарина!
Люра поднял палаш над обрубком шеи, вслепую, но безошибочно нацеливаясь на Алву.
— Найдите Эпинэ! — не глядя крикнул тот Марселю. — Немедленно!
— Леворукий побери! — простонал Марсель в отчаянии. — Катарина! Катарина, кошка драная! Почему тебя нет именно тогда, когда ты нужна! Катарина!
Трясущимися пальцами он схватился бесполезный пистолет. Не мог же он в самом деле оставить Рокэ одного с этим ходячим обрубком! Кошки закатные! А если он лишил Рокэ единственно возможной помощи? Ведь Эпинэ говорил, что способен убить раттона из своего оружия! От волнения Марселя даже бросило в дрожь.
Как выяснилось, не его одного. Безголовый Люра внезапно тоже содрогнулся и мелко затрясся, разбрызгивая из шеи и уполовиненного плеча струйки крови. Палаш вывалился из его руки, тело осело и поползло вниз, а ошалевший конь под ним начал пятиться, чутко поводя ушами. Марсель, стуча зубами от напавшего невесть от чего озноба, обернулся.
Из-за его спины торжественно выступала Кладбищенская лошадь, довольно скалясь во всю морду.
— Виконт Валме, — милостиво кивнула Марселю мёртвая королева, восседающая на кляче.
Конь Люра взвился в воздух почти свечой, из-за чего обрубок, свисавший с одного его бока, окончательно свалился в грязь. Только чудом не опрокинувшись на спину, бедное животное приземлилось обратно на копыта и понеслось. Тело Люра, запутавшееся в одном стремени, поволочилось следом, бодро подпрыгивая на ходу, и исчезло в направлении пастбища.
Алва медленно опустил оружие. Марсель с облегчением вытер лоб: он весь покрылся холодной испариной.
— Виконт Валме, — повторила королева так церемонно, словно приветствовала придворного во время приёма. — Возьмите мою лошадь под уздцы.
— Нет! — хриплый голос Алвы прозвучал у Марселя над ухом как выстрел из пистолета. — Убирайся. Ты сделала своё дело. Больше ты не нужна.
— Он позвал меня, — монотонно ответила Катарина, протягивая к Марселю тонкую руку. — Он мой!
— Он не твой. Убирайся!
— Нет!
Королева тянула к Марселю руки, маня его жестами и взглядом. Почему-то теперь это не испугало его, как напугало всего лишь несколько дней назад. Как загипнотизированный, он всем телом подался навстречу Катарине.
Алва больно перехватил его за плечо.
— Марсель, опомнись!
