— Эпинэ – когда я последний раз был у себя в Кэналлоа. В том сне меня тревожила мысль, что я должен созвать своих вассалов. Почему вместо вассалов мне явился маркиз Эр-При, этого я не могу вам объяснить. Он блуждал в каких-то развалинах, удивительно похожих на Нохское аббатство… Я зачем-то пытался вытащить его оттуда, причем главная мерзость состояла в том, что на самом деле никакого аббатства не было! Звучит, как бред, не так ли? — усмехнулся он. — Видение оказалось на редкость назойливым: оно бесконечно повторялось, стоило мне закрыть глаза. Стены, переходы – все это было похоже на реальность до скрежета зубовного. В конце концов, я решил вернуться в Олларию. Любопытно, что я приехал в столицу в самый разгар резни, — задумчиво договорил он.
— А что маркиз Эр-При? Разве он умер? — тускло спросила Мирабелла.
— Он жив. В том-то и дело, миледи.
— То есть он выбрался… оттуда?
— Да. Смешно сказать, — задумчиво проговорил Алва, — но мне так и не пришло в голову выяснить, что же с ним происходило на самом деле.
— А Ричард? — спросила Мирабелла настойчиво.
— Он встретил меня прямо здесь, у дверей этого особняка. Может быть, его тоже привел в столицу подобный сон?
— Когда?.. — не поняла Мирабелла: — Ведь Ричард являлся вам? До или после… своей смерти?
— После, миледи.
Герцогиня Надорская словно задохнулась от волнения.
— Маркиз Эр-При написал мне в Фельп, что Ричард погиб утром двенадцатого Летних Ветров. Но я хорошо помню, что он снился мне в ночь на четырнадцатое, то есть почти два дня спустя. Это было… очень яркое видение.
— Расскажите… — хриплым шепотом выдавила Мирабелла, — расскажите…
Алва ненадолго задумался, вспоминая.
— Оно было похоже на видение с Эр-При, — наконец произнес он. — Мне зачем-то понадобился мой оруженосец, и я отправился на его розыски. В то время я еще полагал, что он находится в Алате – Граши или Сакаци, но во сне я искал его именно в Гальтаре. Был очень яркий день. Солнце било мне прямо в лицо и я плохо видел дорогу. Но мне удалось уловить краем глаза, что у меня за спиной открытая дверь. Она вела в помещение вроде огромного капитульного зала. Ричард находился внутри: он медленно бродил в самой глубине, куда не достигало солнце, словно потеряв направление. Меня сильно удивило, что он вырядился в монашескую рясу. Потом из письма Эр-При я узнал, что он въехал в Гальтару под видом паломника… Я окликнул его с порога. Он поднял голову, и тут я заметил, что за ним по пятам движется большая черная собака, которую я сначала принял за тень. Ричард услышал меня – в этом я уверен. На вид он казался не особенно здоровым, как и Эр-При в свое время, но вполне живым. — Алва нахмурился. — Что же это было за место? Как будто что-то знакомое, однако…
— Вы видели его подробно, милорд? — перебила Мирабелла, не заметив, что обратилась к Алве по надорскому обычаю.
— Так же подробно, как вижу вас.
— Высокие, очень высокие своды, так что потолок теряется в темноте?
— Откуда вы это знаете? — насторожился Алва.
— Зал круглый и такой огромный, что противоположной стороны как будто и нет вовсе? Нигде ни окон, ни бойниц и ни одного факела по стенам или хотя бы кольца для него? — возбужденно продолжала Мирабелла с горящими глазами.
— Да. Но откуда…
— А камень стен? Темно-серый камень, не правда ли? И стены и пол сложены из квадратных блоков, пригнанных так плотно, что между ними ни единой щели? И никаких ниш, никаких колонн – вообще ничего, только абсолютная пустота кругом?
— Откуда вам это известно? — взволнованно спросил Алва, невольно наклоняясь к ней навстречу. — Вам тоже снилось это место?
— Нет, — кривя бескровные губы, ответила Мирабелла. — Мне – нет. Никогда. Оно снилось первому графу Горику после казни Алана Святого. И Ричарду… тоже… давно, когда он был еще ребенком… После того, как вы убили его отца.
Алва вздрогнул всем телом и выпрямился.
— Вы знаете, что это за место? — медленно спросил он.
— Да. Это башня, — сказала Мирабелла, горько кривя губы. — Усыпальница рода Надорэа в Гальтаре. Вход в Лабиринт для Повелителей Скал.
Пальцы Алвы сжались на подлокотниках его кресла. Такого ответа он не ожидал.
Несколько минут они оба молчали.
— Почему вы так уверены в этом, миледи? — в конце концов спросил Ворон.
Мирабелла сжала губы, как будто размышляя, стоит ли отвечать. Потом все же решилась.
— Когда оно приснилось Дикону, я стала искать… — сказала она полушепотом. — В Окделле есть вещи, связанные с Ушедшими: родовой медальон, изображения, пергаменты… Мне казалось, если я узнаю правду, я пойму что-то важное для моего сына. В конце концов я нашла, только не в Окделле – в Горике. Бумаги первого графа. Рисунок. Горик отыскал описание Северной башни и понял, что видел, как его отец уходит в Лабиринт. Я… Я уничтожила эти бумаги. Я не хотела, чтобы это повторилось.
Алва нахмурился, размышляя над ее рассказом.
— Как это возможно? — проговорил он, словно разговаривая сам с собою. — Это противоречит древней легенде. Повелитель Скал должен остаться на Изломе – один, но живой.
