Она справится, она будет в порядке. Она сможет. Необходимо лишь время, чтобы всё осознать и принять. Огонь высушил слёзы, их просто не осталось. Это прекрасно. Она не собиралась реветь и дальше, теша всех обитателей Арда. И пусть снова в центре внимания, униженная откровениями короля, но будет идти с ровной спиной. Но кое-что тревожило не меньше. От этого чувства ощутимо кололо где-то в груди. Оно смешивалось с эгоистичным желанием ощутить необходимую защиту, будто была жалим ребёнком, а не студенткой боевого факультета. И это нужно немедленно прекратить.
— Откуда эти наручи? — спросил Рэйван, садясь на песчаный берег у самой кромки воды, рядом с девушкой. — Они кажутся совсем старыми. Чьи они?
— Ты не должен так поступать, — глухо отозвалась Ванда, принимаясь расстёгивать манжеты испорченной рубашки и подворачивать рукава.
— Ты не хочешь рассказывать об этом снаряжении? Хорошо, — Кристиан упрямо изобразил, что не понял её слов.
— Ты никогда не должен клясться своей жизнью ради кого-то вроде меня, — она набрала полные пригоршни воды, окуная в неё разгорячённое перепачканное лицо.
— Хм, — снова не поддался некромант, опускаясь в невысокую траву, росшую на берегу и закладывая руки за голову для удобства. — Я же ректор этого... заведения. Каким же я буду руководителем, если не стану вступаться за своих студентов? Это моя работа, спичка.
Её плечи напряглись. Он прекрасно видел, как Ванда замерла с очередными пригоршнями воды.
— Неужели ты решила, будто я...
— Нет! — сухо ответила девушка, не оборачиваясь и принимаясь неловко оттирать лицо всё тем же вымоченным рукавом.
Она не видела, как губы Кристиана тронула улыбка. Давай, сердись, лишь бы встряхнулась немного и отвлеклась. Подпалить его малышка не могла, разве что стукнуть тем старьём, что пыталась привести в порядок. Где взяла эти наручи? Он чувствовал лёгкую, исходящую от них защитную магию хранителей. Артефакт? Не с помощью него ли спичка «укрепляла» свой дух, контролируя приливы силы? Он покачал головой.
— Будь на твоём месте любой, — продолжил дразнить её Рэйван. — Хоть тот субтильный цветочек, я поступил бы так же.
— Субтильный цветочек? — Ванда перестала умываться и даже повернулась к нему.
Вода капала с её подбородка на грязную рубашку. Лицо обрело свой нормальный цвет, раскрасневшись от того, что тщательно тёрла грубоватой тканью. Волнение в огромных карих глазах сменялось удивлением.
— Ну как же? — хмыкнул Кристиан, про себя радуясь небольшому результату. — Тот самый инрэйг. Первая любовь, полагаю. С которой ты должна перестать бороться.
— Что? — задохнулась Ванда, поочерёдно обтирая ещё больше вспыхнувшее от смущения лицо рукавами. — Все его слова, как впрочем и твои — совершенная нелепица! Я не любила никого. Никогда. И не собираюсь.
— Надеюсь, это не клятва? — удобнее устроился на траве Кристиан, глядя в вечернее розовевшее небо.
Что он творил? Ванда прерывисто вздохнула, без сил опускаясь на берег рядом с ним. Пытался нести чушь, чтоб отвлечь её? Рубашка вымокла, и отлично холодила грудь. Так хотелось в этот час, чтоб холод проник под кожу, до самой души, остужая и её.
— Если ты пожелаешь разорвать наш договор, я пойму тебя, — глухо произнесла она, не смея глядеть на Кристиана и ожидая его ответ.
— Ты ведь прекрасно понимаешь, что я не разорву его, даже если станешь умолять меня, верно? — спокойно отозвался некромант. — Как и понимаешь то, что между нами нечто гораздо большее, чем простой договор. Я не назову это любовью — слишком рано. Но и не влюблённостью — слишком легкомысленно, как флирт на королевском занудном балу. Это скорее некое соприкосновение душ, спичка. Нечто на ином уровне. Чувство новое для меня, и тем интересное. Мне плевать, родная ты дочь Синхелма или нет. Передо мной ты можешь быть кем угодно, Ванда. Играй любую роль. Я всё равно вижу тебя, как есть.
То, что Кристиан сказал... Он действительно чувствовал это? Его сердце тоже отзывалось, когда был рядом? Она была особенной для него? Ванда не смогла произнести и слова в ответ. Наверняка сейчас нужно хоть что-то ответить. Это ведь было некое признание? Но без сил молчала, только чувствуя, как волшебное тепло разлилось в груди, даря желанное успокоение и заставляя глаза едва вызолотиться. Она была так благодарна, но всё, что могла — смотреть в небо широко открытыми глазами, ловя обрывки смущавших мыслей.
— Королевский раахай вылетит в сторону северной границы королевства на рассвете, неся послание Синхелму. Это самая быстрая и выносливая из почтовых птиц. Письмо Ламона он получит в кратчайшие сроки и должен будет объясниться в ответе, — тем временем, переводя тему, пояснил Кристиан. — Затем король примет решение и отправит в Ард свой указ. Наверняка будет написана целая речь, на которую истратится не один пузырёк золотых чернил.
— А если королю не понравится ответ отца?.. — ей не удалось скрыть волнения в тихом голосе.
