Она побежала и быстро достигла стоявших плотной стеной людей. Пытаясь пробраться вперед, она отметила, что еще не схлынуло возбуждение прошлого вечера и они ритмично раскачивались, тесно прижавшись друг к другу и следя за тем, что происходит на поле. Вдруг зрители как один ахнули, и у нее перехватило дыхание. Она попыталась протиснуться вперед, но не смогла.
— Пожалуйста. — Ее голос дрогнул. — Пропустите, я должна видеть, что там происходит. — В отчаянии она оглядела ряды и встретилась взглядом с шаманом. Он посторонился, и она протиснулась вперед, работая локтями без всякого уважения к его возрасту и высокому положению.
— Где он? — спросила она, отчаянно выискивая глазами Логана. Она увидела его как раз в тот момент, когда другой игрок замахивался у него за спиной длинной дубинкой. С криком она бросилась вперед, но две крепкие руки схватили ее и вернули обратно.
— Вы куда, женщина адан-та?
— Пустите! — Рэчел извивалась, поражаясь силе немощного с виду старика. — Я должна его спасти. — Вывернув шею, она увидела Логана. Он бежал по полю, высоко подняв дубинку. Сквозь слезы она заметила на его руке кровоточащую рану.
— Он будет недоволен вашим вмешательством.
— Мне все равно. — Рэчел снова безуспешно попыталась высвободиться из его цепких рук. — Он умрет, и тогда…
Она не успела договорить и додумать, потому что этот момент индеец замахнулся на Логана. Это был все тот же индеец, и хотя Рэчел никогда не видела его раньше, она сразу поняла, кто это.
— Это тот самый чероки, который желает Логану смерти. — Рэчел повернулась к шаману, стараясь, чтобы он уразумел, о чем она говорит, и сразу поняла, что тот все знает.
— Логану об этом известно.
— Но ведь он умрет!
— Не думаю.
Она не могла все это видеть и не могла отвести глаз.
Всю игру пронизывала первобытная ярость. Теперь она понимала, почему Одинокий Голубь назвал ее «младший брат войны». Только вот войне зрители не требовались.
Игроки носились по полю, подбадриваемые воплями болельщиков. На поле было человек пятьдесят. Кто-то сказал Рэчел, что другая команда была не из этой деревни. Цель игры заключалась в том, чтобы перебросить небольшой мяч через ворота, установленные в обоих концах поля. Когда это случилось на северном конце, все вокруг Рэчел разразились победными криками.
Игра выглядела невероятно грубой. Всякий, кто завладевал мячом из оленьей кожи, сразу становился мишенью. Его пинали, толкали, ставили подножки — и все это без малейшего внимания со стороны рефери, если он здесь вообще был. Но никто не нападал так яростно, как противник Логана.
Его оружием была длинная дубинка, и он не обращал внимания на то, владеет Логан мячом или нет.
Рэчел старалась криками предупредить Логана, хотя и знала, что он не мог ее услышать. Все вокруг были в каком-то лихорадочном возбуждении. Спокойных людей, которых она привыкла считать мягкими и добрыми, охватила жажда крови. Она заметила двух вчерашних симпатичных женщин. Они обе вопили, размахивая кулаками при малейшем истинном или воображаемом нарушении правил.
Только шаман оставался спокойным, и само это самообладание среди всеобщего безумия вызывало ощущение беспокойства. Как будто он знал, что должно случиться, но был бессилен что-либо изменить. И Рэчел понимала, что он сейчас чувствует. Дотронувшись до своего лица, она поняла, что оно залито слезами. Воин несся к Логану, подняв дубинку, как палицу, а она недвижно стояла на краю поля, не в силах ему помочь. Кричать было бесполезно. Сильные пальцы шамана все еще впивались в ее плечи. Она ничего не могла поделать. Логан.
Как будто поток энергии устремился к нему из ее тела. Она ощутила, как он достиг его тела, зная, что в следующее мгновение почувствует боль, когда дубинка опустится на его голову. Но этого не случилось.
В последнюю секунду Логан мгновенно повернулся к противнику, забыв об игре.
Она услышала удар столкнувшихся дубинок, когда Логан парировал удар противника, и удивилась, почему дубинки не разлетелись на мелкие кусочки.
— Ударь его, ударь, ударь! — Только когда он не сделал этого, Рэчел поняла то, что она кричала Логану. Неужели охватившая толпу жажда крови была заразительной? Скорее она понимала, что надо не просто отбить атаку, потому что воин сделает очередную попытку.
Рэчед понятия не имела, как долго она стояла здесь, среди чужих людей, следя за каждым движением Логана. Когда-то в ее прошлой жизни кто-то объяснил ей, что одетым в доспехи рыцарям требовалось, чтобы кто-нибудь охранял их с тыла. Она была этим кем-то для Логана.
Когда «игра» окончилась, толпа высыпала на поле. Хотя она не считала голы, было ясно, что выиграла местная команда. В наступившей суматохе она потеряла Логана из виду и хотела ринуться в бурлящую толпу, чтобы его разыскать.
Но шаман все еще крепко держал ее.
— Возвращайтесь в свой дом, женщина адан-та, и он к вам придет.
— Но воин не оставит свои попытки только потому, что игра окончена.
— Верно. У Остенако кровная вражда с нашим другом, и она все еще не угасла, хоть он и пытался убедить меня в обратном.
— Тогда я должна быть с ним.
