Пока доктор осматривал капитана, я сидела на крыльце хозяйского дома и чистила мушкет. Славные, но небогатые люди накормили меня, чем смогли, а заодно поделились последними сплетнями. Так я узнала, что альтарцы действительно идут по маршруту, проложенному Дитером, что сам герцог заезжал в замок за какой-то надобностью и что все были рады его возвращению. А еще шепотом передавали, что стоило Его Величеству разругаться с Его Сиятельством герцогом, как стабильность в стране тут же пошатнулась.
— Раньше Фессалия что? Как крепость стояла! — рассуждал кряжистый немолодой мужчина, задумчиво почесывая щетинистую щеку. — А теперь от Кентарии надвигается ураган, подует ветер — и снесет всех нас, как соломенный домик. Фью-у! — мужчина вытянул губы трубочкой и покачал головой. — Только на нашего хозяина и надежда.
— Видели его? — украдкой спросила я, посматривая на собеседника из-под рыжей челки. Интересно, видел ли он госпожу Мейердорфскую? Узнает ли ее в чумазом мальчишке в мешковатой альтарской форме?
— Нет, — мотнул головой мужчина. — Вихрем пронесся, ну оно и понятно, черные всадники ждать не станут, — я вопросительно подняла взгляд, и мой собеседник снова дернул подбородком: — Нет, и их не видел. Спасибо Господу и Его Сиятельству, в наши края они не заглядывают. А вот я слышал, что в приграничье спасу от них нет. Думаю, и твари из Туманного Лога не просто так появились.
— Почему? — спросила я. — Я думал, они тут не редкость.
— Да как почитай Его Сиятельство титул принял, то и не было такой напасти. А теперь снова… Поговаривают, Черное Зеркало открыли.
Я вздрогнула и опустила голову. Об этом и предупреждала меня старая провидица.
— Но кто мог открыть его? — спросила я.
Мужчина не ответил. Из дома вышел доктор, вытирая руки мокрым полотенцем.
— Плохо, — сказал он. — Зовет вас… как, говорите, ваше имя?
— Мартин, — ответила я.
— Как нашего бывшего господина, брата Его Сиятельства, — заметил мужчина и завел глаза, сложив ладони в молитвенном жесте. — Упокой Господь его грешную душу!
— Я пока жив, — холодно отозвалась я и вошла в дом.
Фа Дэ-Мин лежал на лавке, бледный до синевы, укрытый до подбородка лоскутным одеялом. При виде меня его глаза загорелись лихорадочным блеском, он захрипел, попытался приподняться.
— Лежите, лежите! — прикрикнул доктор.
— Подойди, — просипел капитан, дрожа в лихорадке.
Он уже не казался таким напыщенным и сильным, по осунувшемуся лицу я поняла, что Фа Дэ-Мин не намного старше меня. Как он сказал? Это его первая битва. И в ней капитан проиграл, так глупо и обидно. Я вздохнула и села рядом. Его ладонь тут же вынырнула из-под одеяла и горячие пальцы сжали мое запястье.
— Мар-тин, — выдавил капитан. — Спа… сибо…
Я подняла брови, замерев от изумления. Тщеславный и гордый капитан благодарит меня, штабного щегла? Чудны дела творятся в Фессалийском королевстве! Но я сейчас же прогнала язвительные мысли, да и не хотелось ехидничать, когда я снова заглянула в его лицо: в глазах теперь сквозило отчаяние.
— Спасибо… что… вытащил… — повторил капитан, пожимая мою руку. — Могу ли я просить об… услуге, Мартин?
— Какой, капитан Фа? — откликнулась я.
Он провел кончиком языка по губам.
— Когда все закончится… поехать в провинцию Янь. Найти… моего отца, господина Фа… рассказать, что я доблестно сражался за Империю… что умер… на поле боя, как воин…
— Что вы такое говорите? — воскликнула я, и сердце заныло. Каким бы он ни был человеком, сейчас ему было плохо, и он умирал. И, зная это, так буднично рассуждать о смерти, что меня саму бросило в жар.
— Я знаю, что говорю! — запальчиво крикнул капитан, вложив все силы в эти слова. Его щеки на мгновение вспыхнули румянцем. — Я не… дурак, Мартин! Я знаю… умру, умру… но ты скажи отцу… я старался быть хорошим воином! Что ж… такая судьба… пусть мама отправит по священной реке двенадцать плавучих свечей… как память обо мне… и сестра… у них еще останется моя сестра! Она обязательно… выйдет замуж за доблестного… воина, а может… за государственного мужа… и родит им внуком. Пусть одного… назовет Дэ-Мином…
— Капитан Фа… — я снова попыталась вставить хоть слово, но он упрямо мотнул головой и стиснул зубы.
— Не обманы… вай, Мар-тин! Я слышу… поступь смерти. Вот она идет! Топ-топ-топ… как тысячи черных всадников! Я хочу… напоследок… — он сглотнул и задрожал снова, с трудом выталкивая слова, — изви… ниться перед тобой… Я был… несправедлив…
— Все хорошо, капитан Фа, — улыбнулась я, чувствуя, как щиплет уголки глаз. — Все позади.
Поддавшись порыву, я погладила его по руке. Кожа была сухая и горячая, натянутая, как пергамент.
— У тебя… доброе сердце, — прохрипел Фа Дэ-Мин. — И пальцы… у тебя тонкие пальцы, как у моей… сестры…
Он попытался улыбнуться одним краешком рта. Веки затрепетали и опустились, дыхание все еще с хрипом выходило изо рта.
— Спасибо, — шептал он. — Спаси…
Не договорил, проваливаясь в обморок. Горячая волна омыла меня, ударила в виски, слезы брызнули, как я не пыталась их сдерживать. Смерть всегда грязна и несправедлива, особенно, когда приходит к таким молодым.
— Капитан Фа! — звала его. — Дэ-Мин!
