— Он не слышит вас, — мягко произнес доктор, тронув меня за плечо. — Я сожалею, господин…
— Нет, нет! — закричала я, вскакивая. — Он не может умереть! Только не сейчас! Не на моих глазах! Я ведь тащил его по лесу! Я ведь…
— Сожалею, — повторил доктор.
Я сглотнула слезы, утерла щеки ладонью.
— Должно быть какое-то противоядие, — зло сказала я. — Вы говорили, твари появлялись тут и раньше. Неужели все столкновения с ними заканчивались фатально?
— Неа, — откликнулся хозяин дома, скорбно стоящий в дверях и угрюмо посматривающий на умирающего капитана из-под насупленных бровей. — Не все, господин. Я же говорю, с тех пор, как титул принял герр Дитер, вздохнули свободнее!
— Но у меня нет противоядия, — возразил доктор. — Если оно и есть, то только в замке Его Сиятельства. Я слышал, у него коллекция разнообразных снадобий, в том числе и вытяжка из зоба альтарской птицы джэнь.
— Противоядие есть!? — закричала я и шагнула к доктору. — Умоляю, расскажите о нем! Вы говорите, у Его Сиятельства есть?
— Да, да, — закивал тот. — Вы знаете, наш герр Дитер фон Мейердорф дружен с Альтаром. Если бы не он, то Император никогда не послал бы своих воинов на поддержку Его Величеству Максимилиану.
— В этом не сомневаюсь, — энергично кивнула я. — Но все-таки, птица…
— Да, птица джэнь. Она обитает на священном альтарском плато Ленг, у птицы фиолетовый живот, зелёные перья, длинная шея и алый клюв. Она питается исключительно головами гадюки, поэтому мясо птицы токсично, а в зобе содержится вещество, способное растворять камень. Оно может убить человека, едва пройдя через горло и еще не достигнув пищевода. Однако, в малых дозах способно нейтрализовать действие любого-другого яда.
— Я понял, это сорбент, — кивнул я. Мысли понеслись быстрее ветра. Действительно, Дитер — василиск, его мать пытались отравить, убив таким образом и ее, и самого Дитера. Ни один яд не действует на него, и он сам хорошо разбирается в ядах. У кого и может быть противоядие — так это только у него.
— Запрягите мне повозку, — сказала я. — Мы выдвинемся немедленно!
— Вы собрались в Мейердорфский замок? — спросил доктор.
Я кивнула.
— Да. И чем быстрее мы уедем, тем лучше. Вы можете сделать что-нибудь, чтобы капитан перенес эту дорогу?
— Я постараюсь сделать все возможное, юный господин, — согласился тот. — Кровопускание и лекарство из коры дерева нут на время оттянут действие яда. Но если вдруг что-то случится… вы понимаете? Надеюсь, вы не будете винить меня за неудачу.
— Клянусь, я не стану! Только скорее, соберите капитана Фа!
— Может, вам нужен проводник, юный господин? — спросил хозяин дома.
Я покачала головой и грустно улыбнулась.
— Спасибо, но я сам из здешних мест. В Мейердорфский замок я найду дорогу с закрытыми глазами.
Я немного кривила душой, герцогство знала не слишком хорошо, зато все дороги здесь отлично знал Забияка. Он и показывал дорогу, полупрозрачным облачком паря над головой лошади. Она прядала ушами, пофыркивала, но слушалась беспрекословно. А Умник все это время парил над капитаном, обмахивая его крыльями и дуя на пылающие лихорадкой щеки.
Раз мы заночевали в подлеске. Дорога здесь становилась круче и извилистее, а это означало, что мы неуклонно поднимаемся в горы. Я напоила лошадь и смачивала водой пересохшие губы Фа Дэ-Мина. Он не приходил в сознание, бормотал что-то неразборчивое по-альтарски. Я спала рядом, укрывшись одеялом и вздрагивая каждый раз, когда Фа Дэ-Мина сотрясали судороги.
«Интересно, что скажет Его Сиятельство, когда узнает, что вы ночевали в одной телеге с мужчиной?» — задумчиво проворчал Забияка.
— Он не узнает, — твердо сказала я. — А я должна спасти капитана.
«Почему вы так цепляетесь за него?» — спросил дракон.
— Потому что пока есть возможность бороться за жизнь, я буду за нее бороться, — ответила я. Вдруг представилось, что на месте капитана мог лежать мой Дитер. Такой же бледный, мокрый, как мышь. Кто ухаживал бы за ни? Я бы отдала все, чтобы быть сейчас с ним рядом. Я бы так же поила его и смачивала лоб влажным платком, прижималась бы к спине, согревая своим телом и ощущая, как бьется его сердце.
Снились тревожные сны. Я снова видела черных всадников, но теперь они были гораздо ближе. Девочка в белом платье, моя маленькая Тея, все так же бежала им навстречу, и я не могла пошевелиться, только с животным ужасом наблюдала, как из кавалькады выскочил вперед рыцарь, закованный в черные латы. Его лицо скрывало забрало шлема, но я видела, как сверкают огнем демонические глаза. Конь под ним хрипел, выдувал из ноздрей огонь и пар. Я почему-то боялась, что рыцарь сейчас снимет шлем, и я увижу его лицо…
Проснувшись, я долго молчала, глядя в рассветное небо, настороженно вслушивалась в хриплое дыхание Фа Дэ-Мина и поглаживала живот.
— Ты тоже спишь, моя девочка? — шептала я. — Конечно, ты еще совсем крохотная, но я уже тебя люблю. И знаешь, иногда мне бывает немного страшно… как после этого сна. Я не знаю, как ты остановишь войну. Что может сделать такая кроха? И что делать мне?
