– Ты поступил богомерзко, замышляя склонить к разврату и прелюбодейству мою духовную воспитанницу и наречённую дочь, – в голосе Альфреда зазвучал нарочитый пафос и нескрываемый гнев.
– О, Господи… – тут же испуганно прерывистым голосом запричитал шут, понимая, что подобное родство чревато гораздо более тяжкими последствиями для него, – я не знал о том, что она ваша наречённая дочь. Клянусь! Я не посмел бы… Простите… Я виноват… Очень… Я готов любую епитимью, я любое наказание сам готов принять. Смилостивитесь… Чем угодно готов искупить… Я никому ничего дурного о ней не говорил…
– Действительно никому?
– Я лишь королю сказал однажды, что похожа она на фейри… Но он не поверил мне, и я не говорил больше… Клянусь… А теперь и ему поклясться могу, что ошибся и оговорил её… Простите! Я всё исправлю! Обещаю!
– Заткнись! – хмуро проронил Альфред, и голос шута моментально стих, лишь его едва слышное испуганное поскуливание давало понять Миранде, что замолчал он сам и рот ему не заткнули.
Альфред выдержал долгую паузу, дающую понять, что он размышлял над участью шута, после чего негромко продолжил достаточно жёстким тоном:
– Вина твоя доказана и тяжела. Желание склонить оговором к прелюбодейству мою воспитанницу, несомненно, должно караться позорной казнью, но твоё искреннее раскаяние, желание принять заслуженное наказание, а также обещание постараться заслужить её прощение тронули моё сердце. Я готов дать тебе такой шанс. Ты получишь приговор с отсрочкой, если ты сумеешь заслужить прощение герцогини, я пересмотрю его. Ну а если нет, то он будет приведён в исполнение.
– Я буду очень стараться его получить. Я все силы приложу. Клянусь. Сколько у меня времени?
– Я знаю, что моя воспитанница очень строгих правил и получить её прощение после такого обвинения тебе будет непросто, поэтому сильно в сроках ограничивать не стану, но вот если на твоё нерадение пожалуется, то тут сроку конец и настанет. Понял?
– Понял. Покорнейше благодарю, стараться изо всех сил буду, жизни не пожалею… Любой приказ Её Светлости будет исполнен. Ни в чём отказать не посмею…
– Ну для начала на её месте я бы на конюшне тебя хорошенько выпороть приказал, чтоб полежал пару недель и мыслью проникся, как дальше покорным ей быть и все недолжные мысли из головы выкинуть.
– Я приму, коль прикажет, покорно приму… – испуганно всхлипнув, начал уверять его шут.
– Попробовал бы не принять, – презрительно усмехнулся Альфред. – Ладно, дело её, сама разберётся, как твою покорность проверять. Всё!
Ещё один жест его руки, и Ларгус, склонившись над шутом, вновь заткнул ему рот.
После чего Альфред неспешно подошёл к Миранде:
– Вы всё слышали, Ваша Светлость. Его жизнь в ваших руках. Коль не по нраву вам мой приговор, можете сразу отказаться его покорность испытывать. Но, дочь моя, Господь велел учиться прощать, и мой вам настоятельный совет всё же попробовать душу его спасти, изгнав из его головы дурные мысли, научив смирению и покорности.
– Вы задаёте мне нелёгкий урок, Ваше Святейшество, но не смея вам противоречить, я покорно приму и исполню ваше наставление, – вставая перед ним и стараясь придать голосу максимум почитания, проговорила Миранда.
– Прекрасно, – удовлетворённо кивнул Альфред и повернулся к палачу: – Когда Их Светлости будут готовы покинуть дворец, пришлю конвойных, ты им передашь обвиняемого.
– Сделаю, – по обыкновению кратко ответил Ларгус и, взглянув на Миранду, едва заметно подмигнул, указывая на стол.
Поняв без слов, что это означает, Миранда, неизвестно к кому обращаясь, тихо выдохнула «благодарю» и согласно кивнула.
Палач поспешно шагнул к двери, предупредительно распахнул её перед ними, и, после того как главный инквизитор вышел, почтительно склонился перед ней. Проходя мимо, Миранда вроде как невзначай сначала дотронулась до его плеча, а потом задержала кисть руки напротив лица палача.
Ларгус тут же с необычайным пиететом, едва ощутимо коснулся губами кончиков её пальцев, после чего, чуть приподняв голову, бросил на неё быстрый взгляд, в котором читалось немое обожание. По его виду было понятно, что в оставшееся до появления конвоя время он сделает всё, чтобы шут, страшась вернуться в подвалы инквизиции, с удвоенным усердием стал искать её расположения.
Поднимаясь по крутым ступеням следом за Альфредом, Миранда коснулась его руки и, когда он обернулся, глазами указала на ответвление коридора, ведущее к его кабинету.
Тот, поняв без слов, кивнул и свернул туда. После чего, проведя её к своему кабинету, распахнул его дверь:
– Прошу, Ваша Светлость.
Она вошла, дождалась, чтобы он плотно закрыл дверь и, повернувшись к нему, негромко осведомилась:
– Амулет мой вернуть не желаешь?
– Он понадобился тебе? Зачем?
– Затем, что противостояние с королём – штука опасная и подстраховка не повредит.
– Вот ты даже не представляешь, как мне не хочется его тебе отдавать… – Альфред поморщился, и тонкие губы личины Эрбила сложились в недобрую усмешку.
– Значит, не отдашь? – Миранда тоже нахмурилась.
– Отдам, куда деваться… Но только если пообещаешь без моего ведома не сбегать от герцога.
