Наконец она оказалась на скудно освещенной улице. Некоторым из фонарей здесь требовался срочный ремонт. Неудивительно, что уровень преступности в этом районе недалеко от южных ворот Селены в последние годы резко возрос, раз здесь ничего не делалось, чтобы его снизить.
Сама Рут до сих пор бывала только возле башни и королевского дома с Висячими садами, но она помнила разные слухи. Говорили о детях, которые воровали, пили и от отчаяния торговали своим телом.
Только теперь она позволила себе задаться вопросом, почему королева Сиара не стала бороться с этим, а вместо этого вложила деньги в разведение чудовищ и зверей.
Ответ был прост — здесь жили по большей части слабые септы. Не владеющие магией, они в глазах Сиары вряд ли могли внести продуктивный вклад в общество. В основном они работали в мало престижных областях, где при этом мало платили. Самой Рут повезло, что она родилась в другом квартале и накопила достаточно денег, чтобы оплатить возможность обучения в городской страже. В противном случае она и ее постоянно растущая семья наверняка в конечном итоге оказались бы здесь, в трущобах.
В доме номер пять находилась парикмахерская, которая, разумеется, в это время была уже закрыта. Витрина была темной, но бронзовую вывеску на фасаде она все же смогла разглядеть: «Ловкие руки Джонни». Нахмурившись, она оглянулась вокруг. Стояла тишина, лишь где-то мяукала кошка. Она вышла из темноты и шагнула к двери.
Как только ее рука коснулась защелки, она услышала легкое похрустывание, но откуда оно идет, определить ей не удалось.
Она посмотрела налево и тотчас поняла свой просчет, краем глаза заметив приближающуюся тень. Но было уже поздно. В следующую секунду она почувствовала тупую боль в затылке и упала как подкошенная.
Рут заморгала. Хотя вокруг нее не было особенно светло, даже этот свет казался ослепительным по сравнению с той глубокой темнотой, где она только что находилась.
Пока она отказалась от любой попытки оглядеться вокруг. У нее болела голова, так как кто-то сильно треснул ее по черепу. Кроме того, ощущалась сильная пульсирующая боль на левом предплечье.
Осторожно выпрямившись, она увидела, что находится в каком-то большом помещении, похожем на зал. У нее не возникало ни малейшей догадки, где она могла оказаться. Вокруг нескольких каминов, столов и скамеек группами толпились люди. Дым тянулся клубами вверх, к высокому потолку, откуда выходил через разные дымоходы.
Кто-то уложил ее на мягкий матрас, лежащий у голой стены. Отсюда ей хорошо были видны широкие двойные двери в конце зала, справа и слева от них было еще два дополнительных выхода.
Гул голосов смешивался со смехом и шумом от разных ремесленных работ.
Рут втянула носом воздух и кончиками пальцев пощупала рану на голове, после чего решила посмотреть, что это за ноющее болью пятно у нее на предплечье. И задохнулась от ужаса.
— Неет, — выдохнула она, пытаясь другой рукой повернуть к себе поближе пострадавшую конечность. Может быть, она ошиблась. Может быть, ее слишком сильно ударили по голове.
Потому что то, что она увидела, обрекало ее на гибель.
Пока она была без сознания, кто-то сделал ей татуировку. Нанес ей на кожу символ повстанцев: CXVII. Римская цифра сто семнадцать. Количество жертв четыре года назад. В ночь зверей.
Она принялась тереть черную краску, что было ошибкой, и усилившаяся боль предостерегла ее от любых дальнейших бессмысленных попыток.
— Она уже не исчезнет, — прокомментировал Свенсон, который незаметно подошел к ней. Он провел рукой по своим коротко стриженным волосам и сверху вниз посмотрел на нее. И извиняюще улыбнулся.
— Зачем вы это сделали? — прохрипела она в ужасе. — Я ведь пришла к назначенному месту встречи, разве не так? И ты меня так наказал?
Он опустился перед ней на корточки, и его улыбка растаяла.
— Тот факт, что ты считаешь это наказанием, наводит меня на размышления, хотя этого следовало ожидать. Тем не менее, это не наказание. Мы ответим на твои вопросы, но ценой будет твое молчание. Если ты выдашь нас и это место, ты погибнешь вместе с нами, Гапур, и умрешь, зная, что тем самым ты предала не только нас, но и сто семнадцать невинных жертв.
— У меня же семья! — воскликнула она громче, чем хотела. — Она тоже пострадает, если кто-то увидит татуировку. О боги!
— Тогда тебе лучше подумать, не перейти ли на нашу сторону и не помочь ли нам. Я имею в виду по-настоящему помочь.
Он наклонил голову и выжидательно посмотрел на нее.
— Ты… — она не смогла подобрать подходящее оскорбление. — Я хочу уйти отсюда. Сейчас же, немедленно!
— Если ты действительно этого хочешь, никто тебя не станет задерживать. Но я подумал, что, может быть, тебе захочется познакомиться с нашими лидерами. — Он встал и подождал, пока она тоже не поднимется на дрожащих ногах. — Пойдем.
Она еще раз глубоко вздохнула, затем последовала за ним между скромно одетыми людьми до правого выхода, который она уже зафиксировала во время осмотра помещения.
