Сиола, как всегда, была изящна и элегантна.
Ладная фигура, русые длинные пряди, крупные локоны, наивные синие глаза и акуратные кукольные губы. Все искусно подчёркнуто. Вид целомудренный и вместе с тем кокетливый.
А взгляд! Сиола смотрела на меня с удивлением и жадным интересом.
Ах да, я же только из душа!
Это объясняет пристальное внимание девушки.
При всей нашей многолетней “близости” я держался с ней официально и строго в рамках этикета. Руки не распускал, непристойностей не позволял, разговоров о большом и светлом чувстве избегал - это за меня успешно делали главы обоих семейств.
Сейчас во время учёбы мы встречались с Сиолой где-нибудь в публичном месте (как можно более публичном) на территории академии или выбирались в город на очередное светское мероприятие: открытие выставки, посещение музея, ужин в ресторане.
Если по началу я ещё имел желание выстраивать с девушкой отношения, интересоваться ее желаниями, делиться с ней важными для меня соображениям, то теперь меня спасала либо болтовня самой Сиолы, либо отсутствие необходимости говорить - в этом плане мы много времени проводили за просмотром театральных премьер, балетных постановок, концертов и кинофильмов, хотя к подобным жанрам искусства я был абсолютно равнодушен.
Однако, из двух зол выбирают меньшее.
…Мысль мелькнула, я моргнул и разорвал удерживающую взгляды струну.
Сиола засмущалась и отвела глаза в сторону.
За моей спиной скрипнула кровать.
Оп-па… Про близняшек-шестикурсниц я совершенно забыл.
Кукольные губы изобразили нерешительное “О”, синие глаза округлились ещё больше прежнего, потемнели и будто сковались льдом.
Маленький наманекюренный пальчик с красными коготками трясущимися движениями попытался обратить мое внимание на происходящее на заднем плане.
Да я, в общем-то, в подсказках не нуждался, все было понятно.
Неясными оставались лишь последующие реакции Сиолы, раньше в таких ситуациях мы не оказывались.
- Рикки?.. - вырвалось сиплое из ее точеного горла.
Я недоуменно приподнял бровь. Анализировать и предугадывать происходящее желание отсутствовало, организм по-прежнему пребывал в сыто-разморенном состоянии.
И это ее “Рикки”!.. Будто я мелкий щенок.
Аррррр!.. Бесит!..
Девушка схлынула с лица, отшатнулась назад, словно уклоняясь, убегая, но тут же дернула себя вперёд, возвращая на место.
- Рикки?! - второе обращение вышло требовательным окриком на повышенном тоне.
Я прыснул сквозь зубы: а вот эти интонации были мне прекрасно знакомы, столько лет рядом с Асаланом Римсом не прошли ни для нее, ни для меня мимоходом.
- Рикки… - звучит разочарованное.
Впрочем, я не ведусь.
Да, я такой, Сиола.
Ты сама пришла, когда я тебя не звал.
Какого дохлого вурдалака ты вообще притащилась в мою комнату?!
Нарушила установленные правила, вот и получай.
Из солидарности с моими думами тяжелые капли первых слез сорвались с темных ресниц, завибрировал подбородок, алые губы поплыли кривыми линиями.
Девушка заплакала тихо-тихо.
И это отозвалось болезненной горечью. Даже сквозь очерствевшую броню, плотными костными наростами укрывшую мое сердце, я ощущал давящее смятение эмоций Сиолы.
И мне ее было жаль…
По-хорошему, никто не заслуживает такого бестактного обращения с собой, такого наплевательского отношения и такого лютого невыношения себя же.
Сиола этого не заслуживала. Не она была инициатором нашей гнусной связанности.
Сама девчонка ничем особым передо мной не провинилась. Истинные причины нашей близости от нее тщательно скрывались, как и утаивались особенности девичьего организма. Поэтому мое внимание к своей персоне Сиола всегда считала абсолютно искренним.
Все же сейчас я поступал, как выдающаяся свинья.
И цирк этот пора было уже прекращать.
Следует извиниться, поддержать, объясниться.
Позаботиться, в конце концов, о девушке в непростом состоянии.
В общем, повести себя по-мужски, а не из роли озлобленного неудачника, ненавидящего мир.
И я только собирался сделать шаг к Сиоле, как она резким движением размазала по лицу поплывшую косметику, выдохнула: “Все кончено”, судорожными движениями стянула фамильное кольцо Файтов и, сунув его мне в руку, помчала прочь.
До конца коридора, за поворот и вниз по лестнице.
Громыхали каблуки по каменным ступеням, спотыкались обмягчевшие ноги. Рыдания всхлипывали все громче и неслись все дальше.
Ну что, парень, теперь ты счастлив?
Помолвку разорвала Сиола. Можешь ли ты считать себя свободным от обязательств перед родом?
Грёбаный вурдалак, нет!
Слезы, как и слово Сиолы, ничегошеньки не решали в данных обстоятельствах.
Лишь напрасно причиненная боль и впустую пролитая обида.
Аррррр!..
Попинав себя мысленно и несколько раз по-футбольному расстреляв угловые стойки ворот своей гордости, я сорвался следом за бывшей невестой.
Девчонку важно было остановить, успокоить и отправить по-возможности домой.
