Моя свобода была в академии. Вне наблюдателей и надзирающих от обоих родов. Именно здесь я спускал пар во всех смыслах этой фразы.
Брызжал горячей слюной, плевался едкостью и безразличием, швырялся ядовитыми словами и предложениями.
Бушующие потоки, ломающие все на своем пути, перли из меня, как дрожжевое тесто, что передержали в жестяных тисках. Разрывали прежнее, не позволяли оформиться новому.
Объявили меня женихом? Ну так не монахом же!
Долгое время удерживаемый в суровом воздержании организм просил реванша, и я его удовлетворял.
От всей магической души и аристократической щедрости.
Хоть здесь по делу пригодились семейные достояния: внешность, целеустремлённость и позволение себе брать все, что приглянулось.
Единственный сбой приключился год назад. Переборщил в общении с ведьмой, хотя она, я уверен, тот дегенератский разговор общением уж точно не назвала бы.
Ведьма оказалась занятной. Заняла меня по самое… самое, отобрав то немногое, что дарило чувство освобождения.
Неделю вынужденного воздержанияя провел у комнаты, над комнатой, под комнатой девчонки в пустых попытках добраться любым способом до неосмотрительно швыряющейся повелением ведьмы.
Я привлек все свои знания, силы, знакомства, чтобы достать эту стерлядь из той консервной банки, в которую она добровольно закупорилась.
Я тогда так озверел, что послал в Великую Пустошь даже родовое обязательство и не поехал на ежегодный бал, устраиваемый семейством Римс в честь своей дочери.
Я послал и отца, когда тот в негодовании примчался в академию, чтобы урезонить зарвавшееся чадо.
Лиатор Файт сначала прошёлся по моему уму и достоинству аристократа. Когда это не сработало, как работало прежде, досталось долгу перед предками - я его к ним и отправил. Затем он перешёл к угрозам, но и они остались без внимания.
Какие угрозы, когда я сам, кого хочешь (а хотел я исключительно одну ведьму!), был готов достать хоть из-под земли (но прямо сейчас будет достаточно и вурдалаковой комнаты, что оказалась неприступным бастионом)!
Уже позже, вспоминая об этом противостоянии, я понял, что в ту неделю во мне не просто взрывалось и бухало негодование, во мне сдвигались тектонические плиты, бездействующие годами. И этот сдвиг по полной фазе согласно законам когерентности привел к тому, что я сам себе дал шанс думать о возможности жить другой жизнью.
Как я приду к ней, пока не знал, но то, что другая жизнь существует и, значит, возможна для меня - этот факт прочными стежками укладывался внутри, затягивая дыру безысходности, безвыходности, бессилия, беспросветного существования.
А история знакомства с ведьмой вышла с продолжением.
И, честно, я не специально, оно само так получилось.
Не то, чтобы я шел к этой гонке мнений намеренно. Просто жил, как жилось. По большей части смотрел внутрь себя, а уж к тому, что творилось снаружи, подключался по остаточному принципу.
Крыша летела от невыносимости определенной для меня судьбы, и душа просила отомщения, борьбы, сражения и победы.
А тут девчонка-второкурсница, которую тоже сильно подзужевало на мой счет.
Очень уж ей мое снобско-злобское поведение не по сердцу приходилось. Несправедливость у ведьм всегда красной тряпкой перед глазами болтается.
Да мне, знаете ли, и самому мир не мил был. Ломал его, как мог.
За всеми многолетними процессами я не уследил за тем, как пышущая злобой, обидой и ненавистью моя страстная натура, вынужденная сдерживаться, утаиваться и хорониться, обросла каменным панцирем. Лавовые массы желчи застыли при встрече с холодной внешней средой, образуя непробиваемую грубую корку, из которой мне уже и не желалось выбираться.
Нужно отдавать силу?!
Нужно создавать настроение?!
Нужно играть очередной спектакль?!
Да гори оно все! Я сцеплю зубы, выстужу сердце, извращу мысли, но найду вурдалаковый выход из родового тупика!
Я снова в академии. Есть как и чем бороться.
Корка на поверхности грубо сколоченного панциря дрогнула, гравитационно неустойчивая твердь пошла очередной сеткой трещин, и волна горячего протестного желания перевернула утлое судёнышко моего здравомыслия.
…В дверь комнаты застучали.
На всех парах раскочегаренного паровоза я рванул к ней и открыл.
Открыл, втащил двух ведьм-старшекурсниц в свое укрытие и полностью отпустил бесячую ярость. Смял ароматные губы одной, сунул руку в трусы другой. Безжалостно терзал их наравных, наращивая темп, позволяя взлетать все выше и выше, и резко обрывал наслаждение за долю секунды до разрядки, скидывая всех троих без парашюта вниз.
Жалобный скулеж пресек моментом, заняв их рты более полезным занятием.
Когда в дверь застучали во второй раз, я уже выходил из душа. Сыто опустошенный. Эмоции не давили, напряжение не гудело, организм не страдал в ломке.
Сегодня суббота, прийти могли Дюк, мой приятель по Академии, или Шрахт, мой спарринг-партнер на ближайшую неделю. Время обеда, как раз подходящий момент, чтобы закинуться в компании парней съестным. Потом можно размять мышцы и организовать себе вечер по интересам.
С расплывшейся от удовольствия рожей я открыл дверь.
…Какого вурдалака она здесь?!
Глава 6. Сэдрик Файт
