А учитывая наши взрывоопасные отношения с этим парнем! Сэдрик сейчас не просто тикающая бомба, а ещё и в бочку с бензином добровольно брошенная. Осталось лишь чиркнуть спичкой и прости-прощай.
Дохлому же вурдалаку тебя на растерзание, грёбаный ты Файт!
Так, Лина, солнце мое разноликое… Соберись!
Ведьминский вредный характер - на привязь, ведьминские сопереживание и жизнелюбие - грудью вперед.
Ай, как не хочется-то…
И ведь как славно жили!.. Он маг - недомаг, я ведьма - истинно ведьма. А теперь что за окрошка получается?!
Интересно, если я дверь осторожненько так закрою и сделаю вид, что ничего о происходящем в коридоре не знаю, выстоит ли магия домовиков супротив спонтанной инициации мага? Убережет ли светлый народ спокойным сном спящих студентов или сейчас в моих руках буквально жизни всех обитателей нашего общежития.
- Нет, Линка, ты уж тут сама, - раздался за моей спиной голос деда Эша. - Если этот рванет, мы точно не удержим.
- А кто удержит? - ведьмы народ не только упрямый, но ещё и пытливый очень. Особливо когда речь о нашем комфорте заходит.
- Только род мог бы… наверное, - протянул домовик.
- На так пусть он в род и идёт! - мгновенно оживилась я, уже предвкушая скорое разрешение возникшей ситуации без моего в ней участия.
- И пошел бы, если бы мог, - расцепив зубы, подало голос Его Бешенство. - Заканчивай привередничать, ведьма, и давай уже целуй!
Глава 8. Малина Стэр
- Чтооооо? И это я - привередливая?!
Это меня он назвал привередливой?!
О Великая Степь, дай своим детям терпения!
Можно подумать, это я с придирками, капризами и вздорными прихотями?!
Можно подумать, это я заморачиваюсь на статусе и чистоте родословной?!
Можно подумать… Да все, что угодно, можно подумать обо мне, кроме той самой привередливости!
Я - вредная, упрямая, желчная, мстительная… ещё раз мстительная и ещё раз упрямая… и вредная, и желчная…
И избирательная!
Но не привередливая!
Гадость какая, а не слово!..
Что я - цаца в дцатом аристократическом колене, чтобы жеманничать и капризничать?!
Я - взрослая целеустремлённая ведьма, точно знающая, чего хочу, куда иду и какой ценой.
И пусть этот гад брюнетистый, статусом важности передавленный, свои домыслы оставит при своем скудном мировоззрении и недальновидности!
Я пыхтела и пыхтела, как чайник, чью крышку забыли плотно закрыть, а на плиту, давненько уж шкворчащую, поставили.
Так и бурлило бы во мне негодование, не выдыхаясь, если бы…
И тут меня осенило, что не в привередливости-то дело!
- Целоваааать?! Тебя?!
- А говоришь, непривередливая, - хмыкнул через силу маг. - Целуй давай, и разойдемся!
- Да за каким ху… художеством мне тебя целовать?!
- Это… снимает напряжение… - слова давались Файту с трудом, бледные губы едва-едва выталкивали их, практически выплевывая.
- Ну так иди и снимай напряжение в других местах!
Будет ли гордая самодостаточная ведьма подбирать за женским обществом столь попользованную во всех смыслах, вариантах и позах персону?
Конечно, нет!
- Других… ведьм… я уже… целовал…
Было бы во мне больше жалости, честное слово, пожалела бы его.
- И не сработало…
Нет, не пожалела бы.
- Осталось… повторить… с тобой…
Держите меня семеро.
- Я за другими объедки не подбираю!
В своем возмущении я думать забыла о назревающей катастрофе, и потому заголосивший фальцетом дед Эш стал мне удивлением.
- Ой, дура-баба! Ведь рванет же мужик! А ты, как есть, привередничаешь!
- Я не…
- Привередничаешь! Целуй, тебе говорят! - возопил домовик и даже кулаком для острастки потряс.
- Вам надо, - вспомнила я о манерах… и уважении к себе, - вы и целуйтесь!
На вредную ведьму нельзя давить, она от этого только непримиримее делается.
И я уже почти хлопнула дверью, почти закрыла эту историю для себя, как и хотела, без моего в ней участия.
Да я почти уже стерла из вредной ведьминской памяти сам факт наличия у моего порога господина Файта.
Все это почти случилось, оставив в моем сознании приятные следы воображаемого послевкусия, но тут мага затрясло так, что заходила ходуном в комнате мебель, задребезжали дребезгом стекла, захлопали хлопушками двери.
Сам же Файт стоял белее белого, крепко сжатый, глаза плотно закрыты, и вокруг него разворачивала свои кольца силовая воронка.
Энергия билась жгучими токами, разрезала острыми лезвиями мигом высохшее, словно изжаренный лист, пространство.
Дышать стало крайне трудно. Раскалённый воздух вязкой лавой забивал трахею, опалял внутренности, набивал сознание угарным газом. Внимание слоилось, путалось и норовило сбежать, забиться в дальний угол и переждать надвигающийся катаклизм.
В коридорном закутке резко похолодало. По полу, стенам, дверному брусу и оконным рамам побежали змейки изморози. И наведенные чары домовых им действительно не стали преградой.
В вихревых струях заискрились первые молнии. Неоновые вспышки разгоняли токами воздушные массы, подстегивая двигаться ещё стремительнее. Наэлектризовались даже мои волосы и теперь торчали напряжённой шапкой каштановых антенн.
