В мои беззаботные десять лет меня окружали родные мама и папа. Отец был сильным ведьмаком, мама - магом средних способностей, хотя в нашей семье о силе говорили мало, все больше о любви и радости.
Помню, что папа редко куда выбирался без нас, но в тот вечер ему срочно понадобилось уехать. Что-то рабочее и совершенно нетерпящее отлагательств звало его в дорогу. Отец какое-то время настойчиво пытался отказаться от навязываемой встречи, но, в итоге, сдал свои позиции, собрал необходимые вещи и уехал, как предполагалось, на три дня.
В пути у него сломалась машина, так мне объяснили уже позже. И место было вполне себе обычное, кроме одного момента, перечеркнувшего всю мою жизнь.
В том самом месте, где отец съехал на обочину, буквально в километре от населенного пункта, кормилось нелегализованное семейство гриомушей.
Если бы эта тварь была одна, уверена, отец справился бы, но стая, а в семье гриомушей обычно до двадцати особей…
Специалисты сказали, отец погиб быстро.
А следом за ним ушла и мама. Без него она и не смогла бы жить.
Я, как оказалось, жить могла. И жила последующие несколько лет на попечении государственного интерната, поскольку ближайших родственников по родительским линиям найти не удалось.
С тех пор уничтожение гриомушей долгое время являлось моей идефикс. Потом от желания уничтожить эти порождения Пустоши я перешла к осознанию необходимости научиться спасать, исцелять тех, кто пострадал от зубов и когтей голодных тварей. Так я и оказалась на хирургическом отделении Магической академии прикладных дисциплин при Совете Верховных.
Чего мне только стоило поступить сюда, девчонке из интерната, без сильного родового имени, активной финансовой поддержки да и без особого опыта в профессии.
Но я поступила. Ведь именно здесь я имела все возможности не только учиться ремеслу хирурга и раскрываться свои таланты ведьмы, но и выбираться на полевую практику, в том числе в места обитания гриомушей. И каждый раз я уничтожала их, видя лицо отца, в тот последний момент нашего с ним прощания. И каждый раз я спасала пострадавших от укусов гриомушей, вспоминая маму, уберечь которую была не в силах.
Сейчас, двигаясь от смотровой к смотровой, заглядывая в каждую из них, я оценивала фронт работ. Мне важно было понять, сколько здесь мужчин, сколько женщин, кто из них уже обернулся, кто на грани, а кто вполне себе справляется с заражением.
Гриомуши были гуманоидоподобными хищниками, очень худыми, непропорционально вытянутыми, с длинными своеобразными руками и ногами, длинным же и гибким туловищем. В основном они передвигались на четырех конечностях и в таком виде были не выше средней собаки. Селились гриомуши в глубоких норах, которые представляли собой множество небольших тоннельных ходов и несколько крупных земляных пещер, в которых семейство хищников и жило. Питались твари мясом, но не свежим, они предпочитали пищу с “душком”, оттого и нападали на жертву всей стаей, раздирали ее на части и утаскивали в нору догнивать. А там уже неспешно позволяли себе неделями поглощать добытое. Кого жрать, тварям было все равно, что дикое или домашнее животное, что деминатос, главное покрупнее бы.
Обычно о наличии в округе поселившегося семейства гриомушей понимали по пропадающему скоту, найденным в лесу растерзанным телам диких животных, редким исчезновениям граждан населенных пунктов. И даже, если дело было не в этих тварях Пустоши, в любом случае вызывался спецотряд, который прочесывал местность и тщательно ее проверял и зачищал.
Отчего же на той земле, где остановился в своей поездке мой отец, местные жители никак не сигнализировали о многолетних утратах как среди скота, так и среди населения, гадать было сложно. Я тогда была ещё недостаточно самостоятельной, чтобы разобраться с тем делом своими силами, а в материалах расследования, которые я изучала уже годами позже, эта информация отсутствовала. Но то, что твари успели качественно обосноваться на территории, абсолютно точно: семья гриомушей из двадцати членов - это лет двенадцать-пятнадцать оседлого образа жизни.
Моего отца нашли лишь потому, что, не смотря на жуткие повреждения и огромную потерю крови, он успел активировать защитный артефакт, что сделала для него мама, окружив тем самым умирающего себя охранным куполом, и как ни бились о него хищники, достать добычу так и не смогли.
Даже прибывшие специалисты с трудом расплели мамину защиту и позже страстно желали получить ее наработки себе, вот только договариваться уже было не с кем. Мама ушла на грани вслед за отцом. Специалисты, заполнившие наш осиротевший мигом дом, просто изъяли все имеющиеся документы, а после и вовсе пустили наследное имущество с молотка. Деньги не забрали, нет, их самым честным образом перевели на мой счет, к которому у меня скоро откроется доступ: двадцать первый день рождения уже не за горами. Но за каким вурдалаком мне пустые деньги, если именно в том доме я была так счастлива?!
Все, что мне осталось от родителей, это знания и защита.
Та же защита, которой мама окутала папу.
