Пока дед Эш свою изобличительную речь толкал, он споро все тарелки перед лежащей мной составил. А потом по одной их открывал и меня, горемычную, терпеливо кормил.
Ела я много, но всего по-немногу. А когда и я, и домовик остались, наконец, довольные друг другом, мой благодетель поправил подо мной постель, шепнул что-то свистящее над моим ухом и ушел.
И я ушла. В сон беспамятный, исцеляющий. Спасибо светлому народу.
***
После двух дней изоляции в медкорпусе, да не в качестве дежурного хирурга, а в качестве подопечной благодарных мне за спасение коновалов, я сбежала на учебу, как никогда ей радуясь. И даже скучнейшую лекцию по общим вопросам хирургии у профессора Аэми я отсидела с необычайным воодушевлением. Кажется, даже переборщила слега с вовлечённостью в тему, поскольку под конец лекции преподавательница смотрела на меня косо и угрюмо.
Ничего личного, госпожа Аэми, просто засидевшаяся в стойлах больничного крыла одна очень активная и страшно любознательная ведьма, наконец-то, возвратилась к свободе и действию. Причем, как это случается, страшно в основном становится самой ведьме от того, куда ее в очередной раз заводит та самая любознательность.
На общем фоне бодрости и воодушевления я не заметила, как пронеслись первые три пары, а вот четвертую ни заметить, ни безопасно пережить было нельзя.
От лекции по юридическому праву, которая начиналась прямо сейчас, я не ожидала ничего хорошего.
Высокий, худой и бледный, как соломина, доцент кафедры гражданского, административного судопроизводства и организации судебной деятельности, господин Талл, обычно монотонным голосом перечислял своды законов, их пункты и подпункты, регулирующие работу персонала в медицинском центре. Потом он, как правило, касался ряда правил, определяющих поведение при экстренной медицинской помощи, а после уже переходил к регламентам на поле боя. И если раньше, на первом курсе, мы, студентки-ведьмочки, с хрипами, криками и множеством вопросов и примеров стремились среди всей лавины бесчувственно выдаваемой информации выцепить для себя истину, на третьем курсе каждая из нас скупо молчала и без какого-либо энтузиазма морала чернилами тетрадь.
Сегодня на лекции помимо нашего потока находились также второй, пятый и шестой курс магов. Одни - в преддверии практики в условиях тяжёлого боя, другие - в наказание за плохо усвоенные знания.
И обсуждали мы сегодня не абы что, а то самое происшествие, начало которому положили пятикурсники на практических учениях под руководством мастера Йекуто, а закончила его со всем апломбом и феерией истинная ведьма, собственно я.
Вынесенные на повестку дня вопросы звучали следующии образом:
- кто несёт ответственность за действия студентов пятого курса, нарушивших правила безопасности и создавших своими неорганизованными действиями угрозу для жизни преподавателя боевых искусств;
- правомерно ли будет для студентов пятого курса применение наказания, какого именно;
- достаточно ли квалифицированная помощь была оказана мастеру Йекуто при поступлении в медкорпус, были ли нарушения со стороны персонала больницы правовых основ пациента;
- насколько профессиональными являлись действия студентки третьего курса целительского отделения Малины Стэр, вред или пользу нанесли ее действия сотрудникам медицинского корпуса академии;
- кто несёт административную, гражданскую и уголовную ответственность по факту произошедшего в академии.
Каждый из сформулированных господином Таллом вопросов вызывал у нашей студенческой братии зубной скрежет, головную боль и нервный тик. У меня так даже изжога вылезла, от необходимости присутствовать при народных обсуждениях действий моей персоны.
Пятикурсники ерзали, шестикурсники пригибали головы к столам, а второгодки тихим сапом сползали под парты, одни только их макушки и были видны с наших мест. Мы же, студентки целительского отделения, сидели ровными рядами, с прямыми, словно пики, спинами, понимая, что разгорающаяся буря никак не пройдет мимо нашего факультета: в конце концов, медперсоналом среди присутствующих являемся именно мы.
- Основным критерием специальности любого рода, - вещал тем временем своим бесцветным голосом доцент Талл, - является… Что, студент Шрахт?
Крупный шестикурсник с темно-бронзовой кожей и такого же цвета длинными волосами, заплетенными в тугую косу с множеством металлических бусин, встал спокойный и уверенный, столь же спокойно и уверенно он посмотрел на преподавателя и совершенно неспешно, при этом достаточно громко и четко выговаривая слова, произнес:
- Является соблюдение правил деонтологии.
Преподаватель согласно кивнул и задал следующий вопрос притихшей аудитории:
- И что же мы понимаем под термином “деонтология”? Студент… Варкес?
- Совокупность этических норм и принципов поведения специалистов медицинского профиля при выполнении ими своих профессиональных обязанностей.
- Входят ли в это понятие правовые нормы? Студентка Рату?
