Мы, ведьмы, - существа пусть и вредные, и всенепременно мстительные, но вместе с тем ужасно жалостливые и до справедливости жутко охочие. Себя, откровенных, безвозмездно процессу посвещающие.
И как следствие…
- Да за каким вурдалаком я в это дело сунулась? - риторический вопрос сотрясал стены больничного отделения который час подряд.
А все почему? Потому что одна знающая ведьма разошлась после обеденной трапезы так, что многоходовую последовательную работу по исцелению заражённых гриомушами решила провести разом, скопом, на всех фронтах.
Каким образом, моя сила вышла за пределы шестой смотровой, знать не знаю, ведать не ведаю. В один момент я вся была сосредоточена на внутреннем мире организма мастера Йекуто, в другой - я ощущала уже ДНК гриомушей не только внутри тела преподавателя передо мной, но и в каждом носителе за пределами магически огороженной комнаты.
Я просто видела их на внутреннем экране, как на карте светящиеся точки, и растворяла их все вместе, одним махом, наблюдая разворачивающуюся в обратном порядке мутацию одновременно во всех живых организмах в округе.
И обезболивающее я вливала коллективно.
И ткани восстанавливала всем и сразу, да так, что и поверхностные ранения у всех окружающих затянулись под общее дело.
А потом лежала та самая многознающая ведьма и не могла вниманием вернуться в свое родное тело, ибо сил на это совсем у нее, слабоумной, не осталось.
Отдала до капли себя, жертвенную, жизнью ничему ненаученную.
И когда уж в смотровую вломился ректор Груней и в самых красочных эпитетах поведал знающей ведьме, что у него ее стараниями даже родная ему и самая близкая в этом мире подагра скончалась смертью храбрых под натиском разошедшейся ведьминской силы, улыбалась ведьма в потолок улыбкой блаженной, с ней же и провалилась в сон глубокий. В сон глубокий, восстанавливающий.
На этом сказке пришел злостный конец, и когда очнулась спящая красавица, обнаружила себя в палате больничной, обыкновенной.
На соседней со мной койке спала сладким сном Белка, подложив свои аккуратные ладони под бело-матовую щеку. Во сне ей снилось что-то приятное. Она ласково жмурилась и мурчала себе под нос, улыбаясь светло-светло.
А может, это моя блаженная улыбка из смотровой номер шесть разошлась благодаря ведьминской силе множественным тиражом среди пострадавших от моего нужно-ненужного внимания, и ходили теперь бывшие заражённые по территории академии и все, как один, блаженно улыбались.
Как представила я себе эту картину, так и застонала.
Насоздавала я делов, конечно, откопаться бы теперь…
Белка очнулась довольно быстро, как раз, когда к нам в палату зашёл ректор.
Господин Груней лишь молча осмотрел меня, забрал мою коллегу и вышел вон.
Осталась я лежать на своем месте тихой мышью, ни пошевелиться, ни слова сказать, потому как сил на это ещё не прибавилось, и только спустя несколько часов оклемалась по части голосовых связок и начала сотрясать главным вопросом для всех великих ведьм белые стены больничного отделения.
- Ну чего голосишь? - раздалось вдруг сердитое из-за угла, и домовик дед Эш выкатил перед собой передвижной столик, полный ароматных блюд под металлическими крышками.
- Де-да! - только и протянула радостная я, желая броситься к нему, прижаться, потискаться, но нет: тело по-прежнему камнем почевало на медицинской койке.
- Деда, деда, - передразнил меня домовик. - Как силой разбрасываться, так это ты первая, а как бревном говорящим на кровати лежать, так бегом к деду. Дура ты, Линка, вот истинно дитя ещё малое!
Я удивлённо подняла на него свои чистые мареговые очи, а он сгоряча сплюнул, хорошо хоть в сторону, а не в мои тарелки со снедью, и пояснил с жаром:
- Ну не уж-то эти магоголовые не додумались бы без твоего участия, как всех пострадавших к жизни нормальной вернуть?!
И я согласно закивала, мол, догадались бы, точно догадались.
- Не уж-то стоило всю силушку разом в пространство голодное вываливать да всякого желающего-нежелающего ей потчивать?!
Я и тут согласно закивала, давая понять, что точно не стоили мои усилия полученного результата.
- Так за каким вурдалаком ты в это дело своей головой каштанистой сунулась?!
Ехали-ехали и приехали…
Я же на этот вопрос и сама ответа найти не могу, ну что же и ты, дед Эш, миленький, меня по живому без ножа-то им изничтожаешь?!
Качнула неопределенно плечами, совсем не зная, что ещё можно тут сделать, а дед Эш и выдал следом:
- Это вот все твоя мстительность ведьминская вылезла! Она же, если у вас просыпается, да личный мотив весомым становится, ну не перед чем тогда эта черта характерная не остановится, пока своего не добьется. И в землю уже изведет, и из-под земли после достанет, чтобы опять в ту же рыхлую и темную по второму и третьему разу тебя закопать.
Домовик ещё раз вздохнул и резюмировал:
- И мстительность, и вредность ведьминская! Истину говорю тебе, Линка! Все от них, характерных!
