Ведьма, в общем-то, молодец. В больнице с экстренной ситуацией справилась на ура, на лекции по праву доцента Талла не прибила и никаким повелением щедрым не наградила. Она достойно выдержала преподавательское препарирование и, выждав подходящий момент, гордо свалила в закат.
Ну а то, что в коридоре на меня сорвалась, - так ведьмы - существа нежные, им в себе носить терзающие переживания вредно, у них от этого характер портится, нервы ни к месту сдают и методы борьбы с инакомыслящим населением переходят черту допустимого.
Сдержанная ведьма хуже обезьяны с тротиловой шашкой. Рванет, да так, чтобы и жертв, и качественно-количественных разрушений было как можно больше: ведьме зрители нужны. Ну и виновными, конечно, будут все вокруг, одна она в белом с короной на троне.
За госпожу Стэр можно было теперь всей академией не волноваться: паров она спустила в мою сторону предостаточно, теперь доберется до госпожи Колисс, заведующей больничным отделением, оставив в целости и сохранности окружающее пространство, и получит свою порцию сопереживания и опеки.
Я ещё вчера слышал, как она с мастером Йекуто в разговоре делилась о том, что за бедную деточку (это за ведьму то есть) всей душой переживала, а уж от скольких осложнений госпожа Стэр избавила сотрудников медицинского отделения!
Эти бы слова да в уши доцента Талла, глядишь и ведьма на меня бы не орала.
Ну и раз от лекции по праву я оказался столь незамысловато освобождён, то по закону всемирного тяготения сытного и питательного к желудку мне следовало отправляться столоваться.
Забежав в комнату, чтобы освежиться и переодеться, я не заметил, как вслед за мной влетело и письмо с родовыми вензелями Римсов, и только по выходу из душа оно грязным пятном осело на мои чистые помыслы.
Ожидать, что Асалан Римс забудет обо мне и после расторжения помолвки не возжелает нашей встречи, было глупо, но я смалодушничал и возжелал этого.
Да и кто же откажется от того, чтобы хоровод свистопляски его жизни вдруг самым неожиданным образом затормозился, после - успокоенный, распределился на составляющие и собрался в самом подходящем именно для тебя виде, запустился в желанном именно тебе направлении и понесся заряженной стрелой к твоему светлому будущему, оставив за чертой “там и тогда” все прошлые дискомфорты и неурядицы!
И у меня получилось прекрасно жить все эти дни, занимаясь своими заботами, не помышляя о долге отца, родовых обязательствах аристократа и необходимостях по сути своей замечательной, но ко мне не имеющей никакого отношения, девушки Сиолы.
Но верно говорят, что спутанные в узлы связи только сильнее стягивают жилы, хочешь принадлежать действительно лишь себе, найди возможности развязать сотворенное. Ни одни отношения нельзя оставлять без конкретики, потому как путаница в понятиях и ожиданиях, твоя собственная или сторонняя, сковывает в действиях сильнее любых кандалов. Одна неточность в определениях порождает сотни эфемерных вариантов, с истиной происходящего не имеющих ничего общего.
И то, что Римс нашел меня именно сейчас, говорило исключительно о том, что час Ч - честности - настал.
Развернув конверт из чистоцеллюлозной тонированной бумаги самого высококлассного производства, я открыл именное послание, активировав его каплей родовой силы.
“Жду в домашнем кабинете к шести часам. АР”.
Ни одного постороннего слова, только суть.
Буквы резкие, размашистые, с острыми краями и выступами. Непререкаемые. Неоспоримые.
Истинное отражение их сотворителя.
Желание столоваться отпало махом, пшик и сгорело прахом в желании ослушаться выдвигаемых требований.
Внутри взбурлило огнедышащее море бунта, закипело, зашипело, забулькало. И я уже даже ощущал, как раскаленные лавовые струи, вылетая из недр все активнее раздражающегося вулкана, обжигаются о капли на влажной после душа коже, как вдруг…
- Пааа-берегись! - раскатистый с оттяжкой окрик, и ледяная стена воды обрушилась на меня, затопляя злые мысли, разгорающиеся чувства и всю комнату кругом.
Поток был таким плотным и продолжительным, что я успел разглядеть и его сине-зеленый цвет, и маленькие колкие льдинки, что скользили по его внутренностям, и даже, казалось, ощутил запах тухлых сардин, ржавых плавательных посудин и смоленых сизалевых канатов.
- Рикки, мужик, - большущими глазами уставился на меня Дюк, - ты столь дымно паришь, почище ржавых гейзеров на подступах к Великой Пустоши!
- Ачешуешь… - выдохнул я. - Меня же теперь домовики задолбают этим водоемом.
- Но согласись, что этот водоем куда лучше, чем огнище. Здесь хотя бы подсушить чего можно, а из пепла только фениксы возрождаются.
- Ачешуеть! - оклемался и, наконец, взревел я. - Ты за каким вурдалаком призвал воду?!
- Мужик! - воскликнул младший Тейт. - Мне нужно было стоять и молчаливо смотреть на твое самосожжение?!
