- Почему Сиола вернула кольцо, спрашивать не буду, в конце концов ты - мужчина с потребностями, удовлетворять которые волен на свое усмотрение.
Ха! А говорит, что о причинах спрашивать не будет! Так к чему бесполезные вопросы, когда Ваше Вашество (тьфу ты! Понабрался величания слонарших особ от одной едкой ведьмы!) уже в курсе произошедшего?
Ну и логично, что после таких слов должен был следовать, как минимум, прямой в челюсть или уверенный удар по самому неугомонно стойкому. Из профилактики, так сказать. Или из чувства солидарности с дочерью и попытки восстановить несправедливо пошатнувшуюся справедливость. Или для понятливости непонятливых, многолетние планы нарушающих.
Да мало ли оснований вломить мне по самое самое!
Однако, телодвижений не последовало, и это напрягло ещё сильнее: подобную борзоту жениха единственной дочери Римс не должен был спускать без нагиба.
- Брачный обряд проведем в первый день весны, пригласительное было доставлено тебе почтой.
А вот и нагиб.
- У тебя есть четыре недели, чтобы восстановить отношения с Сиолой.
Впрочем, я ошибся, нагиб - это вот! Да и поза крякообразная вышла ему на радость, мне на гадость.
Не должно бы уже болеть, ведь столько раз подобное игнорирование моих интересов имело место быть, однако, все равно саднит, рвет, тянет.
- Господин Римс, - твердо произнес я, той самой твердости совершенно не чувствуя. Вместо нее было осознание, упрямо впивающееся рогами в землю, словно бык перед закланием на бойне, - как было раньше, я уже не хочу и, плевать, каким способом, но я добьюсь своего. Не обратного, не мстительного, просто своего, осталось только с последним определиться.
Для начала я устал быть сторонним наблюдателем изменений в своей жизни. Оказалось, что пассивность давит и умерщвляет коварнее многовековой плиты, рухнувшей на конечности и перекрывшей доступ к телу.
Я отменяю безучастность и провозглашаю активное вовлечение в себя, свои мысли, чувства, действия, и главным маркером правильности совершаемого выбора становится мой комфорт, удовлетворённость и напитанность. И здесь, в общем-то, понятно, куда смотреть: я на коне и тогда - “эге-гей” или под конем и тогда - “ого-го”.
Исходя из вышеобозначенного, первое, я точно не хочу соединять свою и жизнь Сиолы в брачном союзе. При текущих данных имеющегося расклада это исключено. В подобных действиях нет ничего честного, того, что я желал бы оберегать. Враньё от притворства прожгло уже и печень, и почки, и все мои лёгкие. Да и Сиоле мы оказываем не помощь - она о ней даже не просила, - а вурдалакову услугу по спусканию ее жизни в элегантно оформленный по всем канонам аристократии клозет.
Если строить какие-либо обязательства, то исключительно с открытыми руками и глазами.
Второе, я точно не хочу покорно продолжать питать Сиолу, разнося в пух и прах и свои вероятности на счастье, и ее. Девчонка не знает своего истинного состояния, и оттого лишь больше подвергается опасности. Случись завтра чего, и она останется по всем фронтам на нулях. И за себя не постоит, сама свои потребности не сможет обеспечить, и защитить ее будет некому, а уж питать - тем более.
Мне, как магу, прошедшему инициацию родовой силы самостоятельно (ну ладно, не так уж и самостоятельно, конечно, при помощи правильной ведьмы, но выбрано решение было все же мной, исходя из тех особенностей моего существа, что имелись на тот момент)… Так вот, я теперь точно знаю, что лучше располагать всеобъемлющими сведениями о себе, чтобы при желании иметь возможность истинно себе помочь или хотя бы не навредить лишний раз, чем невольно грести в сторону обрушения всех надежд и верований.
Третье… А в-третьих, я в целом желаю освободиться от разрушительного влияния не только своего рода, но и рода Римсов. Быть машиной по обеспечению их покоя и благоденствия - достаточно. И если от своей семьи я не собираюсь отрекаться, разве, что это будет обязательным и единственным вариантом жить по своему праву и усмотрению, то наши отношения с членами рода Римсов, безусловно, должны быть пересмотрены: односторонним обязательствам и необходимостям среди них места нет.
…Все эти мысли пронеслись единым мигом и, по-видимому, отразились на моем лице абсолютно наглядно, потому как, подняв глаза на Асалана Римса, я вздрогнул.
Не хотел, но сдержать инстинктивное действие вовремя не смог.
На меня смотрел хищник, который уже все знал и говорить о чём-либо ему неподходящем не намеревался. Он собирался получить свое. Прямо. Жёстко. Быстро.
Мое внимание тут же метнулось к внутреннему резерву сил и, щедро зачерпнув от источника, я выстроил сразу шесть уровней защиты.
Бровь Римса медленно поползла вверх, взгляд расфокусировался и волна чужеродной магии коснулась моих щитов.
- А я смотрю, ты возмужал, - с диковинным интересом произнес отец Сиолы, - и это делает наше противостояние лишь увлекательнее.
