Когда Сейвен перегнулся через край и посмотрел вниз, у него захватило дух. Земля стала карикатурно маленькой и такой далекой, точно игрушечной. Он ясно видел бескрайние волны барханов, с высоты обретшие поразительное сходство с морскими. Весь этот золотой океан разбивался о пересеченность гор, чей беспорядок отсюда, с высоты полета, казался на удивление гармоничным.
Крайтер, что-то бурча себе под нос, развернул небесную гондолу к горам и, сначала медленно, но потом все быстрей и быстрей, устремил ее на восток, туда, где простирался берег Кетсуи-Мо.
Самому быстроходному гидроглиссеру Гелионии потребовался бы полный день на то, чтобы пересечь Срединный океан. «При условии, если отчаливать не из Сотлехта, а, скажем, из Будая или Залибры». У них на это ушел всего цикл. Глядя на то, как береговая линия Кетсуи-Мо стремительно разрослась и вытеснила океаническую гладь, Сейвен подумал, что им понадобился бы еще один цикл, чтобы сделать полный виток вокруг Вербарии.
Западный край Кетсуи-Мо выглядел удручающе. Серые, безжизненные хребты тянулись насколько хватало глаз. Горы в глубине континента вырастали до небес, седели и отбрасывали угрюмые тени пропастей. В войну эту естественную преграду упрямо форсировали, но безрезультатно. Берег представал высоченной грядой, опрокидывающей любой приступ. Немногочисленные отлогие участки упирались в отвесные утесы, перечеркивающие смысл любых высадок. И такой рубеж защищал Кетсуи-Мо от прочего мира неразрывным кольцом.
Сейвен увидел Реликт издали. Он походил на огромную черную жемчужину, застрявшую в каменной пасти. В радиусе километра, двух или даже трех скалы были точно перемолоты колоссальной дробилкой. Наверняка капитан, оставивший запись в бортовом журнале, пальнул в нее серфиром не раз и не два. Впрочем, извлечь объект так и не удалось — сфера выглядывала над поверхностью земли на четверть, а то и меньше.
Летательный аппарат завис над целью и пошел на снижение. Сейвен внимательно рассматривал местность, но, кроме гидроглиссера, брошенного у берега, других признаков людского присутствия не нашел. Опустившись еще ниже, он обратил внимание на ровную площадку и небольшое озерцо мутной воды рядом с ней. Но, опять, ни людей, ни техники…
Челнок погрузился в оболочку сферы. Граница соприкосновения затрещала искристым обручем. Летательный аппарат сливался с иссиня-черной сферой, как невесомая капелька масла с каплей побольше. Две сферы существовали в одной и той же ипостаси. И одна, грандиозно большая, принимала свою крупинку. Изнутри сфера была прозрачной, что только подтверждало сходство.
Место напоминало каменный колодец, громадную сферическую пещеру с единственной отдушиной далеко наверху, сквозь которую вглубь проникал солнечный свет. На поверхности гладких стен проступали границы пластов, нити жил и паутины трещин… Особенно много трещин было в верхней части, где в свое время разрывались серфиры.
Дно сферы заполняла какая-то субстанция: белесо-матовая на солнце и сверкающая лазурью в тени. Она напоминала море. Тихое, мертвое, точно застывшее во времени. На его поверхности виднелись угловатые тени — это была похищенная на Куллухтупе техника. Бульдозеры, экскаваторы, мобильные буровые вышки, передвижные конвейерные ленты… Техника не просто стояла. Она работала. Опустившись еще ниже, Сейвен разглядел и людей. Оперируя техникой, они ковыряли белесое дно сферы. Теперь различались и горы перелопаченной субстанции, отводимой от центра к краям.
Рабочие бросили свое занятие и, выбравшись из котлована, встречали гостей. Сейвен нахмурился. Люди здесь были заперты не хуже, чем в Зыбучей башне. «По доброй воле или по принуждению? Вот вопрос».
Крайтер сбросил автоскор, отлетел в сторонку и приземлился сам. Чаша коснулась дна сферы и впиталась белесой субстанцией без остатка. Сейвен и не заметил как, но уже стоял по щиколотки в той же теплой и мягкой массе. «Все сходится. Летательный аппарат сделан из этой дряни». Он присел на корточки и сунул руки в голубоватый студень. Тот растекся по ладоням, утекал сквозь пальцы, но, хотя и выглядел липким, кожу оставлял сухой и чистой. Засунув руку поглубже, Сейвен выяснил, что материя мягка только в тонком верхнем слое — уже на глубине локтя она была тверже дерева.
Рабочие обступили прибывших и с откровенным любопытством разглядывали их. Группа состояла из мужиков, по виду не боящихся тяжелой работы.
— С возвращением, фрейлейн, — шагнул из толпы жилистый смугляк. Руки в карманах, развязная поза… Он совершенно не боялся Разиель, к которой обращался. — Как отдохнули?
— Отвратно, Малик. Но спасибо, что спросил. Как у вас дела?
— Да вот, под чутким руководством моншера Крайтера углубляемся помаленьку. Изволите взглянуть?
— Изволю.
— Эй, мужики, — обратился к рабочим Крайтер. — В автоскоре выпивка и свежая жратва. Употребляйте.
Публика воодушевленно загудела и ринулась исполнять распоряжение. Оставшаяся компания, во главе с Маликом, пошла в сторону сияющих насыпей, меж которых чернели бурильные установки.
