– Вполне. – Кивнул Рау. – Только… Я этим заниматься не буду.
– Почему? Мы же все решили! – удивилась Ольга.
– Глупо. Бессмысленно. И… мелко. Пойми, пожалуйста, и не обижайся. Да, среди вас, людей, я выгляжу как подросток. Ты привыкла так ко мне относиться, и я тебе в этом не мешал. Почему бы и нет, если тебе так удобней? Но… Я не ребенок. Я старше тебя почти в три раза. Я командовал на войне гвардией и не без успехов командовал! И еще. За нами следят, – даже здесь и сейчас я ощущаю на себе чужой взгляд.
– Не знаю как и почему, – ведь я надежно защитил твою квартиру, – но за нами смотрят… А значит, – те кто это делает – умелые следопыты. Очень умелые, – я так бы не смог! Не следует недооценивать противника. И уж тем более не следует его по-глупому злить. И еще я подумал – раз уж они за нами следят уже столько времени, но так ничего плохого и не сделали, – так может они и не враги? Может, стоит для начала просто поговорить с ними? Только не как испуганный низший, – а на равных, как сила с силой?
– И что ты предлагаешь? – нахмурилась Ольга.
– Я не предлагаю, я – делаю, – улыбнулся Рау. С этими словами он подошел к окну и широко его распахнул. В комнату ворвался порыв морозного ветра, и множество снежинок закрутилось круговертью у ног альфара.
– Я не могу выследить тех, кто смотрит за нами. Но есть существа, что являются куда более умелыми следопытами и охотниками. И еще в глубокой древности мы нашли способ с ними сотрудничать. Благо, сейчас как раз идеальная погода для снежных волков. Да и солнце уже закатилось…
– Кого ты хочешь позвать? – нервно воскликнула девушка.
– Смотри – Рау пожал плечами, и в его руке льдистым сполохом материализовался меч.
– На что? – вскинулась Ольга и испуганно охнула. Меч коротко блеснул, оставив на руке эльфа длинный, кровоточащий порез, и первая капля крови канула в снежную круговерть за окном. А Рау запел.
Странная это была песня. Снежные вихри, сплетаясь, захватывали падающие капли крови, оттеняя голос стоящего у окна эльфа свистом и воем разбушевавшейся вьюги. Ольга не могла разобрать слов, звучавших на неизвестном ей языке, но вот смысл… Каким-то древним, доставшимся от предков чутьем она понимала настроение, значение этой песни-призыва.
Волки. Умные, сильные и безжалостные хозяева древней тайги, что веками возвышалась на этих горах. Здесь, где сейчас стоит замерший в испуге перед мрачной и торжественной силой бушующей пурги город, раньше росли могучие, стройные сосны, под которыми рождались, играли, охотились, любили и умирали поколения отважных хищников. Самые сильные, самые ловкие, самые мудрые из них водили свои стаи, загоняя горделивых лосей, отпугивая соперников, любя подруг, и исполняя мрачные песни безумными снежными ночами, такими же как эта, в честь своей древней покровительницы, 'волчьего солнца', – прекрасной и загадочной луны.
Луны, которая даровала им право и после смерти носиться в бешеной, дикой охоте, такими вот темными и буйными вечерами, загоняя бесплотных оленей и пугая зазевавшихся прохожих на мгновенье замечающих в безумной круговерти снега и теней секундный проблеск холодных алых глаз древнего охотника.
Волки не держали обид и зла, но горе тем, кто попадался на пути дикой охоты зимним вечером в лесу или поле, не имея поблизости надежного убежища. Захватит, закружит снежная вьюга, и лишь весной обнаружат грибники тело неосторожного путника.
Город был не их местом, однако именно сюда звала их песня. Песня, и капли силы, силы, сходной с их собственной, несущей в себе все те же отблески зимы и ночи, ветра и свободы, что составляла и их собственную суть. Силы, которая позволяла – ненадолго, очень ненадолго, всего лишь до конца зимы, – но все же воплотиться, и если повезет, – может, еще раз рвануть острыми клыками податливое, мягкое горло врага.
Искушение было велико. Зовущий их не приказывал, не требовал подчинения. Он предлагал союз и обещал добычу. Он хотел быть не повелителем, но вожаком. И сила, которая от него исходила, позволяла претендовать на это место. Разумеется, после испытания. А если он его не пройдет… Ну что ж, бывает, что за право стать вожаком приходится платить и жизнью. Хорошая смерть для воина.
