С улыбкой наблюдающая за проделками любимой дочери Надежда Игоревна не услышала тихого хруста снега за своей спиной и испуганно ахнула, когда подкравшийся сзади мужчина внезапно закрыл ей глаза холодной ладонью.
– Угадай кто? – голосом знаменитого дятла из американского мультсериала произнес подкравшийся.
– Паша! – радостно воскликнула она, повиснув на шее мужа.
– Я сегодня немного пораньше. А как у вас дела?
– Все хорошо, любимый. Решили вот прогуляться…
Их разговор прервала девочка. – Папа пришел! – радостно закричала она кидаясь обниматься.
– Папа, папа, а можно мы Снежинку домой возьмем? – повиснув на его шее, начала упрашивать она подошедшего.
– Какую снежинку? – не понял тот вопроса.
– Собачку. Вон она лежит! – Маша радостно ткнула варежкой в сторону сугроба.
– Маша опять фантазирует, – улыбнулась женщина. – Придумала какую-то собачку… Я так думаю, пусть играет, если хочется. У нашей дочери богатая фантазия. Помнишь, как она домового ловила?
Мужчина улыбнулся. – Конечно. И как фею в цветке выращивала – тоже! – после чего обратился к нетерпеливо ожидающей ответа дочери: – Конечно маленькая.
– Ура!!!! – Радостно подпрыгнула девочка и, обернувшись к сугробу, громко закричала: – Снежинка, иди сюда, я тебя с папой и мамой познакомлю! Ну что ты лежишь, пойдем, тебе говорю, – и вновь бросилась к сугробу.
Капитану ФСБ Павлу Андреевичу Булатову, в своей жизни не раз приходилось попадать в опасные ситуации. Но никогда, ни в Чечне, ни в других местах, где ему доводилось бывать в различных 'командировках', ни до, ни после этого происшествия он не испытывал такого страха как в тот момент. В огромном сугробе, рядом с которым копошилась его ненаглядная дочь, внезапно вспыхнула пара горящих алым огнем глаз.
Бегущая С Бураном старательно потянулась, зевнула, демонстрируя опешившим, замершим от ужаса людям свои великолепные клыки, после чего лизнула копошащегося рядом с ней детеныша в щеку и мягким движением огромной головы оттолкнула его в сторону. Ласки и искренность этой малютки едва достающей до её плеча, понравились могучей волчице, и она не хотела, чтобы окруживший её после проявления телесной формы холод повредил ребенку.
Отпихнув детеныша, Бегущая неспешным шагом подошла к замершему словно изваяние Булатову, фыркнула ему в лицо, а затем, повернувшись к ФСБ-шнику хвостом, сделала несколько легко узнаваемых, типичных для зарывающих 'кучку' собак и кошек гребущих движений. Вновь обернувшись, удовлетворенно осмотрела получившегося 'снеговика', и легким движением прыгнула вверх, скрываясь с людских глаз за несомым разыгравшейся вьюгой снегом.
– Что это было? – Надежда Игоревна сурово посмотрела на мужа.
– Не знаю… – откликнулся тот вытирая лицо и пытаясь отряхнутся.
– А что тут не знать, – внезапно вмешалась Маша. – Я же говорила, – собачка. Снежная. У нее какое-то длинное имя, так что я назвала её снежинкой. Она мне разрешила. И вообще, чего вы так испугались? Она добрая, но очень холодная, поэтому не стала со мной играть, чтобы я не замерзла. Я же тебе говорила, что это не сугроб, а собачка, – укоризненно повернулась она к матери. Вечно вы мне не верите!
– Мда… говорила… – задумчиво произнес кое-как отряхнувшийся Павел, после чего повернулся к жене. – Знаешь… А мне вот сейчас на ум пришло… А ведь после того как Маша домового в кастрюлю поймала, носки и ключи от машины теряться перестали…
– Да… Интересно… а еще, мне очень интересно, почему эта… Снежинка… – с некоторым сомнением произнесла Надежда Игоревна, поскольку, на её взгляд, подобное имя ну никак не подходило столь крупному, и явно, крайне опасному созданию, – к тебе такое внимание проявила? И не связано ли это как-либо с твоей работой, на которой ты последнее время сутками пропадаешь?
