– А как же я? – неожиданно возмутилась София. – Мне ведь тоже хочется! Зачем тогда звали, если я здесь нафиг никому не нужна? В штурме поучаствовать – не довелось, террориста этого недоделанного поджарить, – тоже не допускаете… Зачем тогда меня от моего мороженного в кафе оторвали?
– А что тебе мешало поучаствовать в штурме? – переспросил Рау, поворачиваясь к картинно надувшейся девушке. Снежный эльф, отчаянно пытался сообразить, является ли высказанная носительницей амулета божественной силы обида настоящей (в этом случае, инстинкт самосохранения настойчиво требовал как можно скорее данную обиду загладить и впредь держаться подальше от столь неуравновешенной особы) или же это проявление странного человеческого обычая под названием 'юмор', познать все тонкости которого альфар до сих пор не мог.
Впрочем, короткий взгляд на ауру носимого Софией амулета его успокоил. Признаки активации отсутствовали, а значит, её слова насчет обиды были неправдой. Скорее всего, не осознанной ложью, а просто проявлением того самого, загадочного человеческого 'чувства юмора'. Вообще, странный людской обычай, говорить ложь не для выгоды, или по необходимости, а просто для развлечения, называя это 'шуткой' долгое время оставался для альфара совершенно непонятным, даже несмотря на полученное от Ольги знание обычаев этого мира.
Однако, в конце концов, заметив, сколь важную роль играет обман и умение его раскрывать в человеческом обществе, он объяснил себе существование шуток, как один из методов тренировки, после чего прекратил обращать на них внимание. Вот и сейчас он просто задал вопрос, терпеливо дожидаясь ответа от обескураженной девушки
– Так… Они ж как лошади ломанулись, не угнаться было, – наконец нашлась растерявшаяся от такой постановки вопроса София. – Раз-раз, – и все уже мертвые…
– Ну… тогда сходи, тела попинай, если очень хочется. – И заметив изумленно раскрытый рот девушки, поспешно добавил: – я слышал, что у людей есть такой обычай…– после чего обернулся к Квашенникову: может быть, дожидаться денег не обязательно? У меня с собой есть несколько алмазов. Возможно, их вида будет достаточно, чтобы бандит подпустил меня поближе? Я боюсь, что если мы будем выжидать чересчур долго, то действие снотворного закончится, и Ольга очнется… Боюсь, как бы сестренка, по неопытности, не наделала глупостей.
– Еще эти белые отродья шайтана! – выругался он, и со злостью пнул бесчувственное тело заложницы. Ему, конечно, доводилась слышать об экспериментах проводимых под эгидой вначале КГБ, а потом и ФСБ по выведению боевых животных, но о том, что эти эксперименты достигли столь высоких результатов и ему доведется 'принять участие' в полевых испытаниях этих тварей, Ахмад не мог предположить и в самых страшных снах.
Впрочем, испытаниях ли… Ему припомнилось, что за последнее время, ни одна из попыток захвата заложников так и не увенчалась хоть каким-либо успехом. 'Все заложники освобождены, террористы уничтожены' – вот и все что могли сообщить, как открытые источники информации, так и проплаченые 'свои люди' внутри ФСБ. Правда, последние еще добавляли, что данным вопросом занималось какое-то сверхсекретное ведомство… Очень, очень мало за те деньги что им отдавались.
Да… Двенадцать человек… – это все кто находились в доме, если не считать его самого, этого презренного торговца и девчонку. А ведь еще утром их было двадцать восемь! Двадцать восемь отличных бойцов, истинных воинов Аллаха, готовы буквально ко всему… как им тогда казалось. Его вина. Но кто мог предусмотреть, что ФСБ не просто приглядывает за этой девчонкой, отрядив на это дело двух нерадивых наблюдателей, но еще и установила в отдалении группы силового прикрытия! А бабка с немецким автоматом? Кто, ну кто мог предусмотреть подобное? И шестнадцать его товарищей уже никогда не станут с ним рядом.
