Это было непросто, но она справилась, утерла нос тем стервам из Ковена, которые однажды заявили молоденькой ведьме, что она слишком глупа, чтобы войти в круг избранных и получить доступ к древней купели.
Пусть подавятся своим кругом. У нее теперь своя купель, которая дарила силы только ей и никому более, свои слуги. Даже свои младшие ведьмы и то есть. Пусть не три – после того, как Светлины не стало, она не нашла никого на замену — но все равно есть.
Однако больше всего она жаждала добраться до драконьей Провидицы. До той, о чьей силе ходили легенды. И вот когда она впитает хотя бы часть древней мощи, Ковен поймет кого потерял. Но будет уже поздно. Она не пощадит никого. Ни верховную ведьму, которая опозорила ее перед остальными, назвав недостаточно одаренной. Ни тех сучек, которые угодливо кивали и соглашались. Все заплатят за ее унижение! Каждая!
Сейчас она была как никогда близка к воплощению своего плана в жизнь, и это кружило голову.
Родери полностью принадлежал ей, муженек лишний раз боялся глаз поднять, но исправно обеспечивал деньгами и выполнял все капризы. Единственная дочь, получила метку дракона и вышла за него замуж. А когда родит от него дочь, то замкнет круг трех поколений, и сила ведьмы возрастет троекратно.
И все же Барнетта не была счастлива. Ей хотелось большего.
Хотелось такого же почитания не здесь, в захолустном замке, а в столице. Хотелось вращаться среди самых влиятельных людей страны и получать от них взгляды, полные обожания. Хотелось, что бы сам Император при встрече с ней терял дар речи и испытывал дрожь в коленях.
Много чего хотелось, но она, как никто другой знала, что надо ждать. Тот, кто терпеливо идет к цели, достигая ее шаг за шагом, в конце пожинает самые сладкие плоды.
В подземелье стоял привычный сумрак и едва заметно пахло благовониями. Чем ниже она спускалась по старым, потемневшим от времени ступеням, тем сильнее становился этот запах, и тем слаще сжималось сердце в ее груди.
Добравшись до самого низа, туда где на дне круглого зала таинственно мерцала гладь купели, Барнетта одним взмахом руки зажгла ритуальные черные свечи. Помещение тут же наполнилось дрожащим светом и коварными тенями, которые радостно извивались на стенах, приветствуя ведьму.
На самой нижней ступени она разделась. Аккуратно свернула парчовое платье и шелковую рубаху и отложила в сторону, чтобы не испачкать, а потом полностью нагая ступила в купель.
Кровь, как всегда, была теплой и ласковой. Она плавно принимала в себя хозяйку, обволакивая не по годам молодое и подтянутое тело.
Барнетта окунулась в нее с головой. Потом перевернулась на спину и, разметав руки ноги по сторонам, повторяя контуры звезды, начерченной на дне, закрыла глаза.
Было тепло и уютно. Она слышала тихий шелест чужих сердец, всех тех, кто пополнял купель своей кровью. Впитывала его, наслаждаясь каждым мгновением. Ее ведьмовская суть пульсировала в такт биению, разворачивалась, насыщалась. Разгоняла кровь по венам, вливая в нее искры жгучего нетерпения.
В такие моменты все тревоги и хлопоты отступали на задний план, оставалось лишь спокойствие, умиротворенность и удовольствие, захлестывающее от кончиков пальцев и до самой макушки.
В какой-то момент дыхание перехватило, и ведьма выгнулась, издавая сладострастный стон. Сеанс в купели был лучше страстной ночи с самым умелым любовником.
Барнетта глубоко вдохнула и открыла глаза… И увидела прямо перед собой чужое лицо. Девушка, темноволосая, незнакомая смотрела на нее без единой эмоции. Не моргая, не шевелясь. Как не живая.
Испугавшись, ведьма взмахнула руками и тут же в головой ушла в купель, которая в одно мгновение превратилась из ласковой колыбели в бурлящий водоворот. Красная жижа заливалась в рот, щипала глаза, не давала сделать вдоха. Барнетта барахталась, пытаясь всплыть на поверхность, но скользкое дно не давало опоры.
От нехватки воздуха распирало грудь, а перед глазами пульсировали странные образы, непонятные и в то же время неуловимо знакомые. Будто видела она когда-то эту девушку…
С трудом вынырнув, Барнетта надрывно закашлялась. Во рту было солено и гадко, горло саднило. Лишь спустя несколько долгих минут к ней вернулась способность нормально дышать. Тогда она вскочила на ноги и оглянулась по сторонам, выискивая взглядом незнакомку, посмевшую ее испугать.
— Кто здесь?! Выходи!
В ответ – тишина. В подземелье не было никого кроме нее.
Поежившись, Барнетта вышла на первую ступень. Кровь стекала с ее тела и волос, не оставляя и следа, и тонкой струйкой бежала обратно к алтарю.
Не отрывая хмурого взгляда от обманчиво гладкой, алой поверхности, Барнетта принялась одеваться, а внутри тугими кольцами свивались дурные предчувствия.
Что-то не так с ее купелью. Что-то сломалось.
Всю ночь я провел в каменном парке, пытаясь услышать голос предков и понять, что со мной происходит. Увы, предки остались глухи к моим словам.
Домой я возвращался в самом дурном расположении духа — мне предстояла встреча с целителем и не было уверенности, что он скажет что-то утешительное.