А тут еще Ханна! Стоило только переступить через порог, как она прилипла, словно банный лист к ляшке и не отступала от меня ни на шаг, чем знатно раздражала.
— Как съездил к родителям? — пока я переодевался, она стояла над душой. Заглядывала в глаза, пыталась прикоснуться. А мне почему-то казалось, что у нее очень холодные руки. — Жаль, я не поехала с тобой. Отдохнули бы вместе.
— Я не отдыхал. Мы решали рабочие моменты.
На миг у нее между бровей пролегла хмурая складочка, но тут же разгладилась. Ханна подступила ближе, положила ладони мне на плечи и томно произнесла:
— Мой муж устал? Я распоряжусь приготовить малинового чая и наполнить купель, — ее пальцы, как паучьи лапки скользили по моим плечам, — а потом я сделаю тебе массаж, после которого все тревоги отступят, и ты будешь спать, как младенец.
Она, прижалась ко мне всем телом, встала на цыпочки и прикоснулась своими губами к моим. Только тут я обратил внимание, что на ней легкое голубое платье, под которым явно ничего нет.
— Шейн, — промурлыкала она, — я соскучилась.
У меня даже мысли не возникло, ответить ей тем же. Я не соскучился, и меня больше волновало угасание кристалла, чем чьи-то надутые губы или показные слезы в глазах.
— Давай позже. У меня много дел.
— Отложи, — кокетливо предложила жена, — останься со мной. Пообедаем. Я сама такой десерт приготовила. Мммм, пальчики оближешь.
Она сладострастно прошлась по губам кончиком языка.
— Я не голоден. Мне пора.
С этими словами я попытался уйти, но в Ханну как черт вселился. Она набросилась на меня и принялась дергать пуговицы на груди:
— Не смей уходить! Я всю ночь тебя ждала. И до этого неделю. И до этого тоже! Я только и делаю, что жду тебя! А ты смотришь на меня, как…как…
— Как я смотрю? — спросил я, перехватывая ее руки.
— Как будто тебе нет до меня дела!
Мне нет до тебя дела…
— Давай без капризов. У меня просто много работы.
— Ты должен бросать все свои дела ради меня! — Ханна капризно топнула ногой и попыталась вырваться, но я не отпустил.
— Кто тебе сказал такую глупость?
Побагровев, как маков цвет, она выкрикнула мне в лицо, ожидаемое:
— Мама! Она сказала, что дракон ради своей истинной должен быть готов на все.
— Ну раз мама сказала то это да, это серьезно, — усмехнувшись, я отставил ее в сторону и снова двинулся к выходу.
— Я вижу, как другие драконы относятся к своим парам! — выкрикнула она мне в спину.
Я остановился. Разговор нравился мне все меньше и меньше. И в этот момент я не испытывал ничего кроме раздражения. Ну, может, еще вселенскую усталость:
— Я тоже вижу.
— Тогда почему у нас не так? Почему я для тебя всегда не на первом, не на втором, и даже не на десятом месте?
Обернувшись, я посмотрел на женщину, которая уже три года была не просто моей женой, а истинной, и попытался в душе найти хоть что-то. Хоть крупицу привязанности.
Пусто…
— У меня нет ответа на этот вопрос.
— Но ты не отрицаешь! Не отрицаешь того, что у нас не как у других, — ее щеки пылали от гнева.
— Какой в этом смысл? У нас и правда все не так.
Ханна подошла ближе и обличающе ткнула пальцем мне в грудь:
— А может, это потому, что ты не стараешься? Не обращаешься со мной так, как того достойна Истинная?!
— А, может, просто что-то не так с нашей истинностью?
Когда я задал встречный вопрос, ее перекосило, и будто бы в глазах мелькнул страх.
— Ты…ты…ты пожалеешь о своих словах.
— Возможно.
— Я…я…
— Пожалуешься маме? Удачи. Барнетте привет. А сейчас, прости, у меня и правда важные дела.
Мне надо разбираться с тем, что происходит с моим драконом, а не тратить время на истерики.
Я ушел.
Вот так просто, оставив за свое спиной полыхающую от гнева Ханну, ушел и ни разу не обернулся.
Но отправился я не к лекарю, как собирался изначально, а в квартал магов. Туда, где в крохотной конуре сидела слепая толстая цыганка, непрестанно перебирающая узловатыми пальцами костяные четки.
— Снова ты, дракон? — спросила она, когда я только вошел.
— Снова я.
— Зачем пришел в этот раз?
— Все с тем же вопросом.
Она молча протянула мне раскрытую шершавую ладонь. И когда я вложил в нее свою руку, сжала не по-женски крепко, впиваясь в кожу неровными ногтями. Потом притянула ближе к себе и, прижавшись носом к запястью, жадно втянула воздух. Ее белесые глаза закатились экстазе, сморщенный рот перекосило, а где-то внутри дородного тела нарастало утробное рычание.
Резко оттолкнув мою руку, она прокаркала:
— Мой ответ останется прежним, дракон. Ваша метка и связь настоящие, — сказав это, она снова принялась перебирать четки, погружаясь в транс. Спрашивать что-то еще было бесполезно.
Я бросил перед ней на пол мешочек с монетами и ушел.
Уже трижды я наведывался к старой колдунье, в надежде что-то прояснить. Но каждый раз она говорила одно и то же. Связь – истинная. Ханна и правда моя пара.
Это же подтверждали и другие. Это же показывали и ритуальные свечи в главном храме.
Истинная! Моя!
Тогда почему с каждым днем все сильнее воротит от ее прикосновений?
Целитель встретил меня снисходительной улыбкой:
— Неужели я дождался того момента, когда кому-то из Айсхартов потребовались мои услуги?