И это чистая правда: сегодня та история с первым поцелуем четырехлетней давности ничего не меняет для нас двоих. Зато она многое добавляет к моей истории с Эшером. Потому что он мог рассказать мне обо всем, чтобы рассорить меня с Джастином, но этого не сделал. Или мог использовать ее как аргумент, когда наконец признался в своих чувствах, вместо того чтобы выставить себя трусом.
В конечном счете то, что тогда произошло, гораздо больше говорит об Эшере, чем о Джастине.
– А я не понимаю тебя, и мне это совсем не нравится, – говорю я, набирая в грудь побольше воздуха. – Что же касается твоего первого вопроса, то – нет, поцелуя не будет. Потому что хоть ты, кажется, этого не понял, но для меня случившееся в прошлом месяце было разрывом – окончательным и бесповоротным. Итак, где моя фиттония?
Мы смотрим, как Лювия возвращается с растением в руках… или с тем, что когда-то им было.
Фиттония погибла.
Окончательно и бесповоротно.
Спасать в этом иссохшем сероватом клубке уже нечего. Ни один ее листочек не сгодится для букета миссис Филлипс, и даже горшок покрыт трещинами.
Бросаюсь ей навстречу широкими шагами, внимательно вглядываюсь в ее лицо. Но в глазах ее нет печали, как нет и следов слез, и только это удерживает меня от того, чтобы броситься на поиски Ховарда и накостылять ему наконец-то, как я и пообещал несколько лет назад.
Беру из ее рук горшок и запускаю его в полет. Он приземляется в открытый мусорный бак рядом с кафешкой.
Подняв брови, Лювия следит за траекторией его движения.
– Хороший бросок, Эш Кетчум.
Обнимаю ее за талию, подтягиваю к себе.
– Хочу услышать, что этому придурку как следует надрали задницу.
Слышу у себя за спиной бабушкин голос:
– Он что, назвал придурком Джастина Ховарда? Сына Грегори и Бетани? – Джойс что-то щебечет ей в ответ. – Верно говоришь, в самую точку. Этот парень – такой же тупой, как и его родители.
Лювия улыбается, однако смотрит на меня с недоверием.
– А я думала, ты разозлишься.
– Почему?
– Потому что я сделала эту остановку… чтобы увидеться с Джастином.
– На все, что предполагает неприятности для Ховарда, я ставлю печать «одобрено».
– Ну, в таком случае сейчас самый подходящий момент сообщить тебе: цветочный горшок был с трещиной, потому что я его, может быть, вероятно, не исключено, зашвырнула в заднее стекло его тачки.
– Лювия! – горестно вздыхает Джойс. – Всегда гораздо эффективнее проколоть колеса, чтобы машину нельзя было использовать.
Лювия смеется, а я стремлюсь поймать этот смех. И целую ее, целую безо всякого смысла и задней мысли – просто потому, что для меня все в ней как в первый раз и в то же время давным-давно известно. Не думаю, что когда-нибудь мне это наскучит или захочется убежать от чего-то столь возвышенного.
В Пасадину мы приезжаем в субботу утром. До начала матча – десять часов, тренер Тим рвет и мечет. Увидев мое появление в «Роуз Боул», он швыряет кепку на землю и начинает вылаивать один приказ за другим. Бабушка, Джойс и Лювия желают мне удачи и обещают смотреть на мою игру с трибуны.
Тренер изучает их гневным взглядом.
– Так, ты, должно быть, его девушка, – он тычет пальцем в Лювию, и она даже слегка сжимается под его указующим перстом. – Можете взять в кассе билеты премиум-класса. Шевели задницей, Стоун!
Слегка ошарашенный, иду за тренером по коридору.
– Вы оставили для моих места в VIP-ложе?
– У меня не было выбора: они у тебя – гребаный головняк, – посетовал он. – Отплатишь мне за это по́том и кровью сегодня на поле, понял?
– Так точно, тренер.
Остаток дня – мешанина из обсуждения стратегии, многократного повторения атак и приемов, накачивания себя «Гаторейдом» и желатином, интенсивной сессии с просмотрами видеонарезки матчей со Стэнфордом и тренингов по ментальной устойчивости.
Я страшно рад снова видеть ребят из команды, в особенности – Трэвиса, Купера и Дуайта. Знаю, что у них для меня припасено до хрена всяких историй об их приключениях на каникулах, хотя мы и были все лето на связи. Похоже, прав был тот, кто сказал, что парни сплетничают почище девчонок.
Остается полчаса до худшей стадии любого матча, то есть последних пятнадцати минут перед началом, когда напряжение достигает совершенно невыносимого уровня и все мы возносим хвалу Всевышнему за то, что с нами – целая команда психологов и терапевтов, призванных снизить градус стресса.
Трэвис хлопает меня по плечу.
– У меня тут для тебя маленький сюрприз, парень.
И ведет меня к выходу из раздевалки во внутренний коридор стадиона. Там стоит Лювия. Трэвис подмигивает нам и возвращается обратно.
– А ты что здесь делаешь? – спрашиваю я, расплываясь в улыбке от уха до уха.
– Да есть тут два человечка, которые очень хотят пожелать тебе удачи.