Включив свой телефон, я едва не падаю в обморок от огромного количества уведомлений, устремившихся бурной рекой. Большинство – старые, нескольконедельной давности, потому что Трин, например, уже знала, что может найти меня по телефону бабушки или Эшера. Несколько уведомлений о пропущенных звонках из департамента по работе с абитуриентами УКЛА добавились к тем, которые я упорно игнорировала с прошлого мая.
Единственным человеком, кто продолжал слать мне сообщения, не зная, что мой телефон отключен, был Джастин. И я даже не могу определить, что поражает меня больше: то, что он, не получая ответа, продолжал их писать, или же то, что в этих его сообщениях ни разу не проскочило ни тени отчаяния или беспокойства.
Как будто мое исчезновение с его радаров на месяц – лишь детская шалость с моей стороны.
Не думай больше об этом – у нас у обоих сорвало крышу.
Умираю, так хочу тебя увидеть.
Окей, кажется, ты сердишься. Понимаю. Я здесь – что бы тебе от меня ни понадобилось.
Буду ждать тебя в Уильямсе, как мы с тобой и планировали.
Моим первым порывом было сразу же ответить ему и спросить: он что, это серьезно? «У нас у обоих» сорвало крышу? Он полагает, что я сержусь, и ему это понятно? И он будет ждать меня там? С какого же дня, интересно?
Открыла клавиатуру и уже собралась печатать, с огромным желанием вывалить на него все это, но потом одумалась и поняла, что это будет нелепо.
Во-первых, хотя мы и очень много спорили, это не то же самое, что поговорить лицом к лицу и доходчиво объяснить, что все кончено… особенно для такого парня, как Джастин, которого вообще не особо волнует эта тема – разве что удосужился послать мне пару-тройку сообщений.
А еще я вдруг осознала, что мне и самой пора встать в длинную очередь всех тех, кто горит желанием залепить Джастину Ховарду пощечину.
Но тогда…
Я стала вспоминать.
«Однажды он кое-что обнаружил. Нечто личное. И этим воспользовался».
«И когда мне выпал шанс пойти за тобой… Я испугался. Был один парень, и он… Окей, не могу винить только его, потому что если бы я сам во всем разобрался, если бы мне хватило чертова мужества, чтобы…»
Может, я и ошибаюсь.
А может, и нет.
К тому же у него фиттония, и я должна ее забрать.
Держи телефон под рукой, напишу тебе, как только приеду.
Изложив бабушкам свой план и клятвенно их заверив, что это займет не более получаса, въезжаю в живописный город Уильямс, живущий благодаря трассе номер 66 и близости к Гранд-каньону, и еду навстречу Джастину Ховарду.
Замечаю его красный «додж» раньше, чем его самого. Машина припаркована прямо перед театром «Султана», невысоким красно-зеленым зданием, в котором в наши дни располагается тату-студия. Джастин, скрестив на груди руки, вальяжно опирается о дверцу водителя, а когда видит меня, его лицо расцветает доверчивой и в то же время снисходительной улыбкой.
Как будто он – владелец не только этой машины, но и всего вокруг.
Когда-то он казался мне секси.
Ну и дела.
– Моя фиттония беложильчатая у тебя с собой? – бросаю я.
Его ноги уже пришли в движение, чтобы преодолеть последние разделяющие нас метры, но вдруг он замирает на месте. И начинает моргать – редко и медленно, словно и правда не может поверить собственным ушам.
– Вот блин, клянусь, я тебя не понял, – говорит он. Брови и уголки рта подрагивают. Вернее, трясутся. Как будто он не может решить, что ему делать: улыбаться или нахмурить брови; как будто что-то во мне, в выражении моего лица, его в высшей степени озадачило.
– Фиттония. Для свадебного букета миссис Филлипс. – Поскольку на его лице не видно ни малейшего признака понимания, я начинаю терять терпение. – Мистер и миссис Филлипс скоро отмечают золотую свадьбу, а я с конца весны выращиваю для ее букета великолепную фиттонию с пурпурными листочками. Я ведь тебе об этом уже рассказывала. Даже в имейле писала, еще до того, как ты вернулся из универа на каникулы. А прямо перед отъездом я отдала тебе этот горшок, и ты мне поклялся, что…
– А, ну да! – Джастин поднимает руки над головой, словно желая остановить защитника из команды противника (какая странная аналогия). – Черт, Лювия, такое впечатление, что тебя сейчас инфаркт хватит. Да со мной твой горшок, все в порядке. Успокойся, ладно?
Это я и делаю, стараясь изо всех сил не дать ему заметить моего участившегося дыхания и дикого желания фыркнуть, потому что на самом-то деле я еще и вполовину не выразила своего гнева. Он поворачивается к «доджу», но внезапно останавливается, явно колеблясь.
– Слушай… неужели ты меня даже не поцелуешь после шести недель разлуки?