И поворачивает ко мне экран телефона с лицами Тринити и Даниэль. Обе громко вопят. Дани вываливает кучу советов относительно матча – неплохих, кстати. Продолжит в том же духе – сама сможет тренировать команду. Трин же концентрируется в первую очередь на зрелищном и эстетическом аспекте американского футбола, в красках излагая мне сюжет фильма о том, что произойдет, если я после окончания игры перепрыгну через борт и помчусь целовать Лювию. Говорит, что тут же зазвучит композиция «Anywhere But Here» в исполнении Хилари Дафф.
Через несколько минут я с ними прощаюсь. Они просто потрясающие.
Лювия убирает телефон и хлопает ресницами.
– Я тоже хочу пожелать тебе удачи.
Если удача состоит в том, чтобы устроить мне стояк одними поцелуями, то здесь она, полагаю, просто эксперт и мы выиграем матч, даже не коснувшись мяча. Целую ее страстно, как изголодавшийся мальчишка, коим я и являюсь, а она в ответ покусывает мои губы.
– Стоун, немедленно сбавь свой гребаный сердечный ритм, или сразу отправишься на скамейку запасных!
Рык тренера сотрясает всю раздевалку и проникает в коридор. Лювия подскакивает так высоко, что точно бы врезалась в потолок, не держи я обеими руками ее прелестную попку.
– Этот чел меня и в самом деле пугает, – шепчет Лювия.
Не могу удержаться от смеха.
– Это из-за футболки. Она биометрическая. Предназначена для контроля нашего дыхания, температуры и сердечного ритма во время игры. Если что-то у кого-то идет не так, тренер видит эти данные и удаляет игрока с поля.
«В том числе силком», – договариваю про себя, вспоминая, как он послал Росса и Сант-Льорена скрутить Трэвиса. Ребятам с большим трудом удалось поймать и вытащить его с поля, когда того чуть не хватил апоплексический удар из-за сильного приступа гнева. Мы в тот раз играли домашний матч против команды из Вашингтона, а у них там была парочка бузотеров. Я тогда впервые в жизни видел Трэвиса в таком состоянии, и до меня дошло, что его обычные улыбочки и дзен напоказ – всего лишь красивый фасад, скрывающий кипящее внутри дерьмо, выплеснуть которое он может только на футбольном поле.
– То есть… – Руки Лювии соскальзывают с моего затылка и ползут ниже. Сильно ниже. Как будто напоминая, что я пока что не надел защитный каркас, особенно щитки. – То есть я тебя нервирую?
Сжимаю ее ягодицы, вынуждая ее встать на цыпочки, и наклоняюсь поцеловать.
– Ты сводишь меня с ума, – выдыхаю ей в губы.
– Хм-м-м, – слышу в ответ, и рука ее совершает движение, после которого мне повсюду мерещатся черные точки.
– Остановись, или я не смогу влезть в каркас.
– Тогда я сделаю сверхчеловеческое усилие и тебе помогу.
– Я думал, мы уже выяснили: ты не способна управляться с тяжелой техникой.
– Ой, но я такая прилежная ученица…
Ее приглушенный смех и то, как она обсасывает мою нижнюю губу, заставляют меня на сто процентов забыть, где я, кто я и чего от меня ожидают. И мне кажется, что, если бы мы в эту секунду не стояли здесь, в окружении такого количества соглядатаев, я бы уже был в ней.
– Стоун! – снова грохочет тренер Тим.
Разочарованно выдыхаю и поднимаю голову.
– Блин.
Улыбаясь, Лювия отстраняется и выскальзывает из моих рук.
– Кажется, мне лучше уйти, а то твой тренер меня проклянет.
Печально гляжу на нее. Да, я хочу сыграть этот матч, но вместе с тем хочу снова ее обнять, утащить в какую-нибудь кладовку и оттрахать так, как ей и не снилось. Порой жизнь – очень подлая штука. Она самым бесчеловечным образом вынуждает тебя пересмотреть свои приоритеты.
– И что я, по-твоему, должен теперь с этим делать? – показываю на эрекцию, вступившую в яростный бой с желтыми бриджами.
Бессовестно безжалостная, она заталкивает меня в раздевалку, а сама остается за порогом.
– Ну, ты и сам знаешь – ровно то, что вы, парни, обычно в раздевалках и делаете: померитесь длиной, подрочите друг другу… – говорит она, пародируя мою собственную шутку о девчачьих пижамных вечеринках, которую я отпустил тогда в Йеллоустоне. – Уверена, что Трэвис не откажется оказать тебе услугу.
И, как самый бесстыжий шпион и сплетник, кем он и является, Трэвис кричит из своего шкафчика:
– Дуй ко мне, Пеке: выполняю ручные работы на отлично!
– Что ж, оставляю тебя в хороших руках, – подмигивает мне Лювия. – К черту Стэнфорд! – кричит она.
В ответ раздается оглушительный хор голосов, состоящий из одобрительных возгласов, оскорблений в адрес соперников, улюлюканий, свиста и стука по шкафчикам. Ослепив меня последней улыбкой, она разворачивается и уходит.
Дверь за ней едва успевает закрыться, как на меня набрасываются одиннадцать инфантильных придурков. Первый – Купер, он охватывает мою шею своей непропорционально гигантской ручищей. Пытается поставить меня в идеальную позу для совместного селфи, ведь, по его словам, я – воплощение любовной страсти. Трэвис встает прямо передо мной, раскинув руки вокруг моего таза, как живой щит, заявив, что моя эрекция (спадающая на глазах) – краснокнижный вид животных. И готов поклясться, что собирающий банкноты Дуайт с улыбкой от уха до уха только что выиграл какое-то пари.