Еще до того как щеки Бриттани полыхнули ярким пламенем, дверь лифта бесшумно открылась. Далден порывисто обернулся к ней. Джорран последовал его примеру. Она стояла в круглом помещении, в центре которого находилась еще одна круглая комната с прозрачными стенами, мягко изогнутыми и без единого шва, возвышающимися до самого потолка. Как и упоминала Марта, там не было ни окон, ни дверей. Должно быть, в полу находился люк, но она его не видела, потому что выход или вход, именуемый переносом, раздвигал границы даже их воображения, не говоря уже о ней.
— Почему она здесь? — резко спросил Далден.
— Шанель отвела ее в комнату отдыха, думая, что ты там, но потом снова расстроилась из-за того, что могло случиться с Тедрой по возвращении домой. В который раз! Сколько можно ныть по пустякам! Но ты ведь знаешь свою сестру и то, как трепетно относится она к матери.
— Почему она здесь? — повторил Далден, доказывая, что и варвары тоже могут быть целеустремленными.
— Не учел моего скромного предупреждения о том, какой допрос ждет тебя позже? Забыл, что комната отдыха — именно то место, где предпочитают торчать твои добрые приятели? Бриттани оробела, вернее, испугалась.
Бриттани смущенно опустила глаза. Выражение лица Далдена немедленно смягчилось. Обняв Бриттани за плечи, он прошептал.
— Тебе нет нужды опасаться воинов.
— Я не боялась, — возразила она. — Марта преувеличивает. Просто мне было немного не по себе. А она сказала, что ты выступаешь в роли посла. Я хотела посмотреть, как это бывает.
Далден смешно наморщил нос.
— Ты сама говоришь, что она любит приукрасить. У меня нет никаких дипломатических способностей. Но я могу отвергнуть требования Джоррапа и втолковать ему, отчего его надежды напрасны.
— Будешь стоять на своем до конца?
— Именно.
— Он, очевидно, требует отпустить его? — предположила Бриттани.
Далден покачал головой.
— Он понимает, что мы возвращаем его на Сенчури 111 и до конца путешествия будем содержать в заключении. Воспринимает это как следствие проигранного поединка. Но он помнит, что после боя с Фалоном, спутником жизни моей сестры, медитек полностью излечил его раны. И сейчас настаивает на том же.
— А ты не желаешь? — ахнула Бриттани.
— Мы решили, что он получит такое же лечение, как и у себя дома, не больше и не меньше, а это, считай, почти никакого. Их медицина безнадежно отстала.
Бриттани никак не могла взять в толк его доводы. И тут до нее вдруг дошло, что это и не обязательно. Они не просто рассказывают ей сказки — это было бы слишком легко. Нет, перед ней разыгрывают некий странный спектакль, по некоему странному сценарию, с Джорраном в главной роли.
Он, разумеется, один из них. Они заставили ее поверить в необычайные возможности жезлов, когда на самом деле ничего такого не было. Они просто разыгрывали комедию с другими участниками проекта, которые притворялись загипнотизированными. А мэр? Его секретарь? Либо их уговорили участвовать в розыгрыше, либо тоже предварительно загипнотизировали. Участие Джоррана в этой пьесе не ограничилось первым актом.
Его раны и перелом? Чистое притворство, разумеется, но, черт побери, они настоящие мастера! Его нос действительно выглядел свернутым под платком, который он прижимал к лицу якобы для того, чтобы остановить искусственную кровь. Сломанная рука беспомощно болталась. И стоял он на одной ноге, чтобы не налегать тяжестью на вторую, с раздробленной коленной чашечкой.
Все еще находясь под впечатлением от масштабов происходящего, Бриттани небрежно заметила:
— Знаешь, подумай я, что Джорран действительно искалечен, а не притворяется, посчитала бы тебя жестоким варваром, который не моргнув глазом заставляет человека напрасно страдать.
Далден раскрыл было рот, но тут вмешалась Марта:
— Джорран еще и не такое заслужил! Он член правящей фамилии, поэтому, когда мы доставим его домой, отделается легким выговором и советом не попадаться в следующий раз. Но даже если бы он и не собирался захватить ваш мир, все равно попал бы в наш черный список, потому что намеренно пытался убить зятя Тедры, желая получить ее дочь, с единственной целью: взять власть над нашей страной. И за свои преступления он ни разу не был наказан. Кто-то должен показать ему, что есть в жизни вещи недопустимые!
— Почему он не отвечает? — полюбопытствовала Бриттани.
— Он ничего не слышит. Я выключила динамик связи, когда ты вошла.
— Включи, пожалуйста. Интересно, что он скажет.
— Ты слишком эмоциональна, чтобы переварить такое. Решай: либо для тебя он реален, и в таком случае придется поверить всему остальному, либо ты продолжаешь гнуть свою линию. А в этом случае не все ли равно, что он тебе ответит?
— Ему больно?
— Нет. Даже в средневековых мирах имеются болеутоляющие, которые распылены в воздухе, подающемся в камеру. Мы собираемся не мучить его, а преподать урок, и то небольшой.
— Почему небольшой?
