Оказалось, что государства на планете отличаются друг от друга либо правилами и законами, либо формой правления, да и люди выглядели в каждой стране по-своему, хотя все обладали высоким ростом и прекрасным сложением. Примером тому служили спутник жизни Шанель и его брат: оба черноволосые и синеглазые, а вот у обитателей города Далдена цвет волос колебался от золотистого до светло-каштанового. Кроме того, соотечественницы Фалона пользовались большей свободой, чем в Ша-Ка-Ра, но об этом аспекте ша-ка-анской жизни Бриттани пока не хотела знать.
Она подружилась с Шанель. По крайней мере так ей казалось, хотя со стороны Шанель все это могло быть и притворством. Бриттани даже поладила с Мартой, гадая, встретится ли когда-нибудь с той, что выступала от ее имени. Марта обладала своеобразным чувством юмора, забавлявшим Бриттани, особенно после того, как она запретила себе раздражаться. Марта по-прежнему оставалась неиссякаемым источником информации и, поскольку была безликой, Бриттани задавала ей вопросы, какие никогда бы не посмела задать другим.
Один из таких вопросов касался манеры говорить, давно смущавшей ее. Несколько недель спустя после начала путешествия она все же заставила себя спросить Марту:
— Почему ты и Шанель говорите.., ну.., обычно, что ли? Нормальное произношение. А вот стоит Далдену и людям Джоррана произнести хоть слово, сразу становится ясно, что перед тобой иностранцы. Если Шанель его сестра, почему у нее нет акцента?
— Далден объясняется на чистом ша-каанском. То, что ты слышишь, — это перевод на твой язык. То же самое и с Джорраном, только в этом случае речь идет о сенчурийском. Мы с Шанель, однако, говорим на кистранском, причем на его архаичном диалекте. Мы выучили его, потому что Тедра увлекается древней историей, следовательно, мой диалект соответствует ее требованиям.
— Но все же почему акцент, ведь ты тоже используешь перевод?
— Потому что мы обнаружили много сходных черт между древними кистранцами и твоим народом. И истории этих планет настолько совпадают, что даже разговорные выражения у нас одни и те же! Оказалось, что в основе моего и твоего языков лежат одинаковые понятия и фразы. Если я скажу, что ты втрескалась в Далдена с первого взгляда, ты ведь сразу все поймешь, верно? А обычный шакаанец только глазами будет хлопать, потому что подобной фразы в его языке нет, и быть не может.
— А Далден? Почему он не стал бы хлопать глазами?
— Потому что он особенный. Продукт двух культур, хотя сам предпочел бы быть чистокровным шакаанцем. Дети Тедры во многом обязаны мне своим образованием. Шанель рвалась к знаниям и продолжала учиться в отличие от брата. Позже он решил следовать дорогой отца, и мало того что бросил занятия, но и постарался забыть все, что уже успел узнать об остальной Вселенной. Он умеет говорить, как Тедра, но не хочет.
— Значит, он истинный сын своего отца, а Шанель больше тянется к матери.
— Не совсем так, просто женщины лучше умеют приспосабливаться, и Шани — блестящий тому пример. Ей предстояло либо стать идеальной, по понятиям шакаанцев, дочерью, послушной во всем, кроме одного, либо перебраться на Кистран и сделать карьеру капитана корабля, торгового или исследовательского: она изучала это ремесло много лет.
— Постой. Что значит «кроме одного»?
— Брось, малышка, здравый смысл должен был подсказать тебе, что, поскольку Шанель прожила много лет в другом, более устроенном мире, вряд ли она смирится с образом жизни, принятым у нее на родине. Неведение — благо, как говорит пословица, а она отнюдь не невежественна, поэтому и научилась водить корабли. Шанель собиралась покинуть дом, чтобы найти спутника жизни на другой планете, пока не встретила Фалона и не потеряла голову, в точности как ты.
— И рада остаться с ним?
— О да, — снисходительно усмехнулась Марта. — В чувстве, называемом любовью, есть нечто такое, что заставляет идти за спутником жизни хоть на край света, нравится это тебе или нет.
— Исподволь готовишь меня к тому, что Ша-Каан может и не понравиться? — с подозрением осведомилась Бриттани.
— Ничуть. Ты можешь прийти в восторг, как только немного привыкнешь. Ни преступлений, столь обычных на твоей планете, ни страха, ни тревог по поводу войны, болезней, работы, словом, всего, что так тебя беспокоило.
— Утопия с подвохом? — съязвила девушка.
— Если бы его не было, куколка, тебе бы в два счета все до смерти надоело! Но вернемся к Шани. Она стала прекрасным послом, представляющим интересы Ша-Каана, потому что, как Тедра, знает множество языков и уважает обычаи и особенности каждой расы. Они обе полностью поддерживают политику невмешательства Лиги в жизнь слаборазвитых планет хотя и желали бы, чтобы на Ша-Каане наступили перемены. Они считают, что каждая планета во Вселенной должна идти собственным путем развития, хорошим или плохим, не важно, иначе ее потенциал не будет раскрыт. Уже доказано, что когда такие планеты начинают торговать с более прогрессивными, их собственное развитие замедляется, отбрасывая людей назад на целые века.
— Почему?
