– Я не мышь. Я – мыш. Белый мыш…
– …алкоголик!
Слушая эту шутливую перепалку, Дэйнар ухмылялся, доедая сырную лепёшку. Действительно – хорошо. Только вот совсем не из-за чая.
– Я только одного не понял, – перебил переругивающихся наставников юноша. – Как я умудрился не потерять своего волка вдали от Арронтара? Я думал, это невозможно.
Маги мимолётно переглянулись, а потом Форс ответил:
– Нет ничего невозможного, Дэйн, ты уже должен был хорошо это усвоить за то время, что изучаешь магию. Есть только маловероятное.
Юноша нахмурился.
– Но почему именно я? В Нерейск бежали многие оборотни, но все они со временем теряли способности. Почему только я не потерял? Разве я такой исключительный?
Голос Дэйнара был полон скептицизма. Форс улыбнулся – он-то понимал, что его ученик действительно не совсем обыкновенный хотя бы потому, что владеет магией Разума. Вот только говорить это Форс совершенно не собирался. А то загордится ещё…
– До некоторых вещей нужно додумываться самому, Дэйн, – тихо сказал Аравейн, выбивая пепел из трубки. – Пусть пройдёт двадцать, тридцать, пятьдесят или сто лет… Это неважно. Если ты хочешь по-настоящему понять что-то, должен познать это сам. Не прочитать в книге или услышать из уст учителя – нет, только сам. Иначе не поймёшь и не прочувствуешь.
Юноша вздохнул, покачал головой и улыбнулся.
– Так я и думал. Тайны, загадки, интриги… Вы совершенно не изменились, господа маги!
Форс хохотнул.
– В нашем возрасте уже не меняются, Дэйн. А вот ты – да, ты ещё можешь измениться.
– В какую сторону?
– В сильнейшую, Дэйн. В сильнейшую.
Спустя две недели Аравейн уехал, обещав, что вернётся спустя три месяца.
– Знаешь, – пробормотал Форс, когда высокая фигура мага исчезла за поворотом, – раньше он ко мне заезжал, дай Дарида, раз в год. А то иногда я и по пяток лет не видел этого старого беловолосого засранца. А теперь, ты смотри, зачастил. Всё из-за тебя, Дэйн!
Юноша даже смутился. Но как же было приятно слышать это из уст грубоватого, но правдивого Форса.
Прошла ещё неделя, и отец Фрэн в очередной раз отправился к Погибели за рыбой. После его ухода Дэйн с девушкой долго гуляли по городу и просто разговаривали – впереди у Дэйна были четыре рабочих дня у мастера Гордура, и оба понимали, что, скорее всего, не увидятся за это время.
Они пошли в центр Нерейска, где находился небольшой сквер, засаженный деревьями и цветами настолько, что местные жители называли его парком. Даже в самые жаркие дни там было прохладнее, чем в других местах.
Болтая и смеясь, они бродили по дорожкам. Здесь продавали шоколадки, мороженое и сахарную карамель, и поначалу Дэйн не собирался ничего покупать, но Фрэн уговорила его попробовать конфету на палочке – она называла её «жжёным сахаром», – и он с удивлением понял, что терпкий сладкий вкус карамели ему нравится. А цветом она была точь-в-точь как глаза Фрэн.
Доев конфеты, они медленно опустились на скамейку, чтобы передохнуть, и как только Фрэн сняла босоножки и с наслаждением вытянула ноги, на дорожке появились трое парней.
Дэйн хорошо знал их – да что там, их знал весь город. В центре Гольц, старший сын старосты, высокий жилистый парень со светлыми волосами и лицом, похожим на крысиное. Если бы не отношение местных жителей к старосте, который был действительно очень хорошим человеком и прекрасным управленцем, быть Гольцу битым уже не раз. Но поскольку уважение к старосте перевешивало неприязнь к его сыну, парня пока никто не трогал.
Рядом с ним всегда ошивались верные слуги – так про себя называл Дэйн двоих друзей Гольца. Сын старосты предпочитал оскорблять словами, а Шорн и Винс делали за него грязную работу – то есть дрались.
Дэйнар тут же заметил, как сжалась и убрала под себя ноги Фрэн. Она много раз говорила, что боится Гольца, но насколько, юноша наблюдал впервые.
– О, горбун и блаженная, – хрипло рассмеялся сын старосты. – Идеальная пара!
Шорн и Винс послушно заржали, а Дэйнар ответил:
– Совершенно согласен.
Чем на несколько секунд выбил Гольца из колеи. Тот поморщился.
– Ты ещё поостри мне тут. Думаешь, раз ты у Форса учишься, тебе всё с рук сойдёт? Винс вон тоже маг.
Губы Дэйнара тронула лёгкая улыбка.
– Приятно познакомиться, коллега, – кивнул он здоровяку справа от Гольца, заставив того поперхнуться воздухом. Фрэн испуганно сжала руку друга и прошептала:
– Не надо…
Но Дэйн не боялся их. Он прекрасно знал, что в случае чего раскидает и Гольца, и Шорна, и Винса так, что они потом косточки не соберут. Даже если бы магами были все трое, у них не осталось бы шансов.
Юноша забыл только об одном: некоторые никогда не играют в честные игры.
– Иди, куда шёл, Гольц, – усмехнулся Дэйнар. – И лучше сам, а то ведь я и помочь могу…
Серые глаза сына старосты зло сощурились, превратив его и без того не особенно красивое лицо в абсолютно отвратительное.
– Наглеешь, горбун.
– Не больше, чем ты.
– Не боишься?
– Тебя, что ли? Я, знаешь ли, никогда не боялся навозных жуков.
