Я плохо видела императора из-за заслезившихся глаз, но то, что он поднялся с кресла и теперь направился к каминной полке, разобрать могла. Затем его величество чем-то загремел и забулькал, одновременно приговаривая:
– Так, сейчас… Потерпи чуточку. Сейчас я всё сделаю, и будет легче.
Я бы сказала, что ничего не нужно, кроме, пожалуй, стакана воды – во рту будто кот сдох, – но у меня не получилось издать никаких звуков. Вообще никаких. Губы еле двигались, язык распух и занимал всё пространство во рту, едва не вываливаясь.
– Так, – сказал император, придвигая кресло ближе к кровати и наклоняясь надо мной. В руке он держал синюю склянку и чайную ложку. – Сейчас мы будем пить. Ну-ка, открывай ротик.
Я изумлённо воззрилась на Эдигора. Что значит – мы?! Он что, собирается сам…
Между тем император накапал из бутылочки в ложечку и поднёс её к моему рту…
…Сам поить меня?!
Судя по всему, именно это он и собирался делать.
– Рональда, перестань на меня так смотреть. Я всего лишь выполняю предписание врача.
В ложечке оказался какой-то настой, причём очень сильный, запах бил в нос, но я послушно сглатывала эту гадость.
Получалось плохо. Глотательное движение вообще не из самых простых, поэтому примерно половина содержимого ложечки выливалась у меня изо рта и стекала по подбородку на одеяло и ночную рубашку, оставляя там ярко-синие жутковатые пятна.
– Ничего-ничего, у меня тут ещё много. Давай, Рональда, старайся проглотить как можно больше.
Я старалась. Я очень старалась. Но силы мои кончались, рот едва открывался, а глаза постепенно закрывались…
В конце концов я уснула. И в этот раз сон не казался похожим на облако, он был самым обычным крепким сном больного оборотня. Без всяких сновидений.
Но именно тогда я всё вспомнила. Абсолютно всё.
Следующее пробуждение тоже было болезненным, но не настолько. Я по-прежнему ощущала дискомфорт в груди и запястьях, но, по крайней мере, могла не только хлопать глазами, но и приподнимать голову.
И говорить.
– Где я? – спросила я у Эдигора. Он вновь обнаружился в том же самом кресле.
– Во дворце, разумеется. С того момента, как ты спасла Эдди, прошла неделя.
Неделя… Ничего себе…
– Пить, – прохрипела я, но император покачал головой:
– Нельзя. Воду завтра. Сегодня только зелье. Сейчас дам, легче станет.
– Опять усну?
Он улыбнулся.
– Возможно. Нар… хм. Врачи об этом не предупреждали.
Я проглотила зелье – теперь уже совершенно всё, ничего не пролила – и прошептала:
– Он?..
На большее меня не хватило. И вовсе не потому, что болело горло.
Эдигор накапал в ложечку очередную порцию зелья, посмотрел на меня очень внимательно и ответил:
– Вернулся в Арронтар.
Я кивнула и вновь проглотила лекарство.
– Ты всё помнишь?
Я опять кивнула.
– Ты уверена?
Снова кивок.
– Хорошо. Потом расскажешь.
– Я не понимаю… как они спасли меня? Я думала, это невозможно.
Эдигор отложил в сторону бутылочку и вытащил мои руки из-под одеяла. Запястья были перебинтованы…
– Раны затягиваются медленно, потому что твоя регенерация ещё не совсем восстановилась. Ты потеряла почти всю кровь, Рональда. Сначала ты отдала её Эдди, и благодаря этому мальчик выжил, а затем Эллейн лишила тебя проклятой крови…
Я вспомнила, как Свет выжигал вены и артерии – теперь понятно, что это было. Элли чистила меня, чтобы не осталось даже капельки проклятья.
– …и отдала тебе свою.
Я кашлянула.
– Что?
Император улыбнулся.
– Ну а как иначе ты могла выжить, без крови-то? Там и Нарро поделился, чтобы регенерацию запустить, но много у него брать было нельзя – ты сама, наверное, помнишь, кровь оборотня, отданная другому оборотню, в больших количествах не лечит, а убивает. Как змеиный яд.
Я кивнула, шокированная до глубины души.
– А Элли…
– С ней всё хорошо, не волнуйся. И вообще всё хорошо. Примерно послезавтра запустим к тебе первых посетителей, а пока – полный покой. И сон. Много сна.
Мне захотелось рассмеяться, но смеяться было больно.
– И, кстати, у меня для тебя хорошая новость. Грэй и Эллейн наконец помирились. – Император спрятал мои руки назад под одеяло и вновь взялся за бутылочку. – Кажется, эпоха войн заканчивается и мы возвращаемся к миру и спокойствию… Осталось только понять, кто же балуется проклятиями.
Да. Я бы его сама с удовольствием прокляла за то, что хотел убить моего волчонка.
Когда я вновь проснулась, императора рядом не оказалось. И вообще никого не оказалось. Стояла глубокая ночь, и в камине мягко потрескивал огонь.
С трудом приподнявшись и сев на постели, я огляделась. Комната была очень красивой, а ещё здесь пахло деревом… как в Арронтаре.
Вспомнив свой лес, я, вздохнув, погрузила босые ноги в мягкий ворс ковра и, не обнаружив тапочек, встала.
Ноги дрожали, но держали.
Шаг, второй, третий. В принципе не так уж и плохо. Бывало гораздо хуже. Подумаешь, тупая боль в груди… Запястья уже почти не болят, но во рту по-прежнему сухо и пить хочется…
