Я чуть на пол от удивления не свалилась.
Тролль? Отменный повар?! Да они же вообще ничего не готовят, всё сырое едят, даже мясо!
Куда я попала?! Гном – резчик по дереву, тролль – повар… Может, эльф окажется цирковым артистом? Они вроде этот вид искусства на дух не переносят.
– Чего ты так таращишься? Ну да, Галл прекрасно готовит. Бывают же исключения из правил, Ронни, – усмехнулся Тор.
Несколько минут мы молчали. Я переваривала информацию и лепила пирожки, а Дарт с Тором, кажется, просто отдыхали.
Надо им шапочки сделать непроницаемые. А то полные шевелюры опилок. Представив, как эльф с гномом по вечерам вычёсывают опилки из волос и бороды, я чуть не захихикала.
– Значит, ты выросла в Арронтаре? – вдруг спросил Тор.
Я кивнула.
– Да.
– И к какому клану ты относишься?
– Ни к какому. Я отреклась от всех шесть лет назад.
– Тогда – в каком клане ты родилась?
Я долепила пирожки, выпрямилась, вытерла рукавом пот со лба и ответила:
– Я должна была стать белой волчицей. Но так и не стала.
Тор с Дартом переглянулись.
– Знаешь, – сказал гном, – а меня всё детство пнём дразнили. И это только самое безобидное прозвище. За то, что я к металлу не знал, с какой стороны подойти.
– А я был доходягой, – усмехнулся эльф, – а ещё слабаком. Как думаешь, за что?
Я, и так застывшая от этих признаний, совсем растерялась.
– Ну… Ты худой.
– А ещё?
– Э-э-э…
– Сразу видно, что ты эльфов не встречала. Во мне мало магии, Ронни. Точнее, её практически нет. Худоба – это полбеды, есть и такие среди моих сородичей, но вот почти полное отсутствие магии… В общем, весело мне не было. В результате я ушёл и живу здесь уже лет… Хм… Тор?
– Тридцать пять лет прошло, дружище, – хлопнул Дарта по плечу гном. – Когда я пришёл, ты лавку уже пяток лет держал, а с тех пор ровно три десятилетия минуло.
Я смотрела на них, чувствуя, как теплеет в груди.
Впервые в жизни я вдруг подумала, что не одна такая. Я – не исключительна. И от этого мне почему-то стало легче.
Раньше я никогда не задумывалась над такими вещами. Но теперь…
– Грустно это всё, – тихо сказала я и поставила пироги в печку.
Мастер Дарт и Тор посмотрели на меня и одновременно пожали плечами.
– Да теперь уж не особо, – спокойно ответил гном. – У каждого свой путь. И ты волен сам выбирать его, не оглядываясь ни на кого. А если ты не такой, как другие, это не обязательно плохо.
Я улыбнулась, вспомнив Дэйна с его рассуждениями о «своей правде». Передо мной сейчас находились два ярчайших её представителя. Немагический эльф и гном-краснодеревщик.
Хотя я про саму себя забыла. Интересно, как меня следует называть? Недооборотень? Нет, пожалуй, это мне не по вкусу.
Вспомнился дартхари. Как он тогда сказал… «Хорошая девочка с большим добрым сердцем». К горлу подступил комок, и перед глазами вспыхнуло лицо Вожака.
Не думай, Рональда, не смей думать о нём.
– Ну вот, – преувеличенно бодро сказала я, – пироги в печи, осталось сделать второе. Тор, дай-ка мне во‐о-о-он те овощи, пожалуйста…
Столько хороших слов о своей стряпне я не слышала ни разу в жизни. Правда, Тор говорил мало, больше ел, но лицо его при этом выглядело так, будто к нему явилась сама Айли и пообещала выполнить любое желание.
Араилис вообще заявила, что после такого обеда она на кухню больше не войдёт, «ибо это кощунство и издевательство над окружающими».
Галл попросил рецепты, а после того, как я сказала, что импровизировала, посмотрел на меня с таким уважением, что я немедленно покраснела с ног до головы.
Мастер Дарт и Грэй хвалили больше всех, особенно усердствовал хозяин дома. Как сказал мужчина: «Эдди никогда столько не ел!»
Мне очень нравилось, что для Грэя его сын важнее всего на свете. Я видела, какими глазами он смотрит на Эдвина. И меня это очень радовало, наверное, потому что я подобным вниманием со стороны собственных родителей была совершенно не избалована.
Сам же Эдди, спустившись к обеду, сел не на своё место, а мне на колени, чем поразил присутствующих до глубины души. Кроме, естественно, Ари, на которую тут же стали с подозрением посматривать Тор и мастер Дарт.
– Вообще-то он не любит чужих, – шепнул мне удивлённый Грэй, и Эдвин тут же вскинулся:
– Она не чужая!
Мои брови поползли вверх, Араилис хмыкнула, а Эдди вцепился мне в ладонь так, будто боялся, что его сейчас заберут. Но никто не стал этого делать, и ребёнок просидел на моих коленях весь обед. Как же это было приятно! Мальчик обнимал меня и брал за руку, а я позволяла ему всё хотя бы потому, что мне отчаянно не хватало тепла и ласки.
После обеда Эдвин около получаса спал, а я разбирала вещи. И, как раз, когда я закончила, в комнату постучалась Араилис.
– Ронни! Не хочешь погулять с нами? Мы с Эдди в это время обычно ходим в императорский парк. Там очень красиво.
– Да, конечно!
Я обрадовалась. Парк – это прекрасно! Мне, последние шесть лет обитавшей в глухом лесу, было очень трудно постоянно находиться в помещении, пусть даже таком, как этот замечательный дом.
