К такой реакции он готов не был: женщина-вождь не закричала, а зарычала от гнева, обнажив на редкость белые зубы, так и сверкавшие меж темно-зеленых татуированных губ:
– Так ты что же, осмеливаешься нас в этом обвинять?
– Конечно же нет! – воскликнул Торак. И только тут увидел то, чего не заметил раньше: связку дротиков из темного дерева, свисавших у нее с пояса, – в точности таких, как тот, которым был ранен кабан.
– Кого же ты в таком случае обвиняешь? – упорно требовала ответа женщина-вождь. – Какое-то другое лесное племя? Ну? Говори быстро, не то умрешь!
– Не знаю я! – выкрикнул Торак. – То есть я хочу сказать… я его видел, но я не знаю, кто он такой! Только этот дротик действительно застрял у кабана в боку!
Он вздохнул с облегчением, увидев, что лесные люди опустили свои луки.
– Про себя я называю его преследователем, – продолжал Торак. – У него такое же лицо, как у вас… Нет, нет, я хотел сказать: у него на лице тоже татуировка в виде листьев, но само лицо маленькое, как у ребенка. А на руках и на ногах у него когти.
Женщина-вождь отшатнулась. Губы ее превратились в тонкую полоску, покрытое татуировкой лицо сильно побледнело.
– Ты должен немедленно уйти отсюда, – тяжело дыша, вымолвила она. – Если сделаешь еще хоть шаг в сторону Истинного Леса, то, клянусь всеми деревьями, давшими мне жизнь, следующий твой шаг принесет тебе смерть!
Торак посмотрел ей прямо в глаза и увидел в них страх.
– Так ты знаешь, кто он, верно? – медленно проговорил он. – Скажи же, кто меня преследует? Ведь тебе это прекрасно известно!
Женщина-вождь не ответила. Она снова слегка махнула рукой, и ее спутники разом повернулись к ней спиной и растворились среди деревьев.
– Нет! – крикнул Торак, бросаясь за ними. – Сперва скажите мне, кто он! Скажите мне хотя бы это!
У самой его щеки просвистела стрела.
– Скажите, кто меня преследует! – еще громче крикнул он.
Женщина-вождь, уже готовая тоже исчезнуть в чаще, в последнюю секунду все же обернулась и прошептала:
– Токорот…
– Но что это значит? – спросил Торак.
– Токорот…
И ее зеленое лицо пропало в листве.
Но еще долго после того, как она растворилась в зелени Леса, это имя звучало в ушах Торака, точно высказанная вслух дурная мысль:
– Токорот? – спросила Ренн, баюкая перевязанную руку. – А что это такое?
– Не здесь! – резко оборвала ее Саеунн.
И, не сказав больше ни слова, решительно двинулась через всю стоянку. Согнутая и скрюченная, точно старое дерево, исхлестанное бурями и ветрами, ходила она удивительно быстро, расчищая себе путь посохом. Они миновали тех, кто занимался чисткой и вялением рыбы, прошли мимо Сторожевой Скалы и углубились в тенистую речную горловину. Саеунн не оглядывалась: она была совершенно уверена, что Ренн следует за нею.
Закусив от досады губу, Ренн действительно спешила следом за колдуньей. И успела заметить, проходя по стоянке, что люди посматривают на нее столь же опасливо, как и на старую колдунью. Теперь Ренн все чаще воспринимали как ученицу Саеунн. И самой Ренн это страшно не нравилось.
Всего три дня назад болезнь впервые появилась среди них, но с тех пор в племени заболели еще четверо. Чтобы они не принесли вреда ни себе, ни другим, Фин-Кединн пошел на весьма крутые меры: больных заперли в пещере на том берегу реки и постоянно охраняли.
Ренн прямо-таки чувствовала запах висевшего в воздухе страха. Невозможно было не заметить, какой ужас таится в глазах людей. Неужели я буду следующим? А может, ты?
Она страшно боялась, что из-за того укуса на руке следующей будет как раз она. Ей просто необходимо было поделиться с кем-то своими опасениями и услышать, что она ошибается. Но Саеунн запретила ей говорить об этом.
В былые времена это бы Ренн ни за что не остановило, она всегда открыто выказывала неповиновение Саеунн и не видела причин изменять своим привычкам. Но сейчас рядом не оказалось никого из тех, кому она обычно поверяла свои тайные мысли и опасения. Ослак умер. Ведна вернулась к своим сородичам в племя Ивы. Торак исчез.
Ох уж этот Торак! Прошло уже два дня, но стоило Ренн вспомнить о нем, и она тут же приходила в ярость. Он ей больше не друг! Друзья не убегают прочь, не сказав ни слова и оставив «на память» лишь какой-то раскрашенный камешек!
Чтобы как-то отвлечься от мучительной тревоги, Ренн каждый день уходила на охоту, и, поскольку она была очень хорошей охотницей, Фин-Кединн отпускал ее. Именно во время охоты она и получила тот укус. Так что и в этом она отчасти тоже винила Торака.
Это случилось утром. Встав на рассвете, Ренн шла по окутанному туманной дымкой Лесу к густому орешнику на юго-восточном краю речной долины, где накануне поставила несколько ловушек.
Добравшись туда и осмотрев ловушки, она уже решила, что все они пусты, но тут со дна одной из них донесся тихий шорох.
И Ренн, позабыв первое и основное из тех правил охоты, которым учил ее Фин-Кединн, не глядя, сунула руку в ловушку.
Боль была просто ужасной. От вопля Ренн весь Лес, казалось, содрогнулся, даже лесные голуби с шумом слетели с ветвей.
