– Я взяла в руки кинжал и собиралась убить им Дану, – призналась, наконец, она. – И я бы сделала это. Знаю, что сделала бы. Но я услышала твой голос – такой живой и реальный… будто на меня ушат ледяной воды вылили. Только тогда я и очнулась.
Дмитрий захотел что-то сказать, но теперь уж Лара ему не позволила – потянулась и сжала его ладонь, заставив молчать. Продолжила, чувствуя, как дрожит от невыплаканных слез ее голос:
– А потом я поняла, что дело не во мне – это Дану хотели убить. Нарочно заманили ее туда. Митя, я своими глазами видела, как столб черного дыма поднял в воздух кинжал! Тот самый кинжал, который я минутой раньше выбросила за стену башни! А после… – Лара тронула то место на животе, где вчера была рана. И мигом ей сделалось дурно и невыносимо стыдно за то, что она здесь – целуется и радуется жизни, в то время как Джейкоб умирает. Она вскочила на ноги. – Я пойду… мне нужно к мистеру Харди сейчас же. Боже, я ведь и не знаю, жив ли он теперь…
– Жив, – вяло подсказал Дмитрий.
– …ты мне не поверишь, конечно же, – не слушая его, горячилась Лара, – но я истекала кровью и умирала! В этом самом доме! А он… он забрал мою рану и боль себе. Что если его уже нет в живых?!
– Он жив!
– Да откуда ты знаешь?! – не поверила Лара.
Но мгновением позже поняла – знает. Она увидела, что Дмитрий тоже хочет ей что-то сказать. Что-то личное. Такое, в чем прежде никому не признавался. Еще до того, как он попросил, Лара снова села на диван и вся обратилась в слух.
– Я знаю, что вчера здесь произошло, Лара. Как и ты – смотрел будто чужими глазами. У меня есть дар. Я уже долгие годы с ним живу и примирился. Я вижу прошлое людей. Вижу все, что они совершали в своей жизни.
– И… обо мне – тоже? – Почему-то Ларе в голову не пришло не поверить. Напротив, это многое объясняло.
Дмитрий, кажется, воодушевился, видя, что она не бежит от него в ужасе.
– О тебе я знаю все. Каждый твой шаг, каждую мысль.
Лара нервно улыбнулась и только теперь испугалась. Неужто правда? Отчего именно ее мысли?
– Отчего именно твои – могу лишь догадываться, – ответил Дмитрий, уже не оставляя сомнений, что говорит правду. – Но тебя, девочку с добрым сердцем и мечтательными глазами, ту, что сидит вечерами на подоконнике и подолгу смотрит на море, – я знал всегда, сколько себя помню. Я знаю причину каждой твоей слезы. Знаю о кошмарах, что мучают тебя ночами – в тех кошмарах огонь поднимается стеною, и женщина, которую ты зовешь мамой, забирает тебя оттуда. Знаю о Конни. Знаю, как ты любила его и сколько слез о нем пролила, – он коснулся ее щеки, не дав смущенно отвести глаза. – Но вот чего я не знал – так что займу однажды его место в твоем сердце.
Лара едва не задохнулась сей же миг – от желания то ли горячо возразить ему, то ли, так же горячо, подтвердить.
– Тебе нет нужды говорить, – Дмитрий приложил палец к ее губам. – Я знаю.
А потом отнял руку и поцеловал ее снова. Первый поцелуй, которого Лара от него не хотела. Слишком взбудоражена была, слишком о многом хотела теперь спросить. Дмитрий это понял, отстранился.
– Раз ты видишь прошлое и знаешь обо мне все – верно, ты знаешь, кто мои родители? И как я попала к маме… к Юлии Николаевне? – с надеждой спросила она.
Дмитрий покачал головой:
– Я вижу то, что человек сам о себе знает. Или знал когда-то. А ты была слишком мала, когда все случилось. Здесь я тебе не помощник, прости.
– А мама-Юля? – допытывалась Лара. – Она знает?
– Она – знает, – признал Дмитрий. – Но расспросить ее следует тебе самой, не мне.
Лара не ответила. Мотнула головой – но и то неопределенно. Решила, что, возможно, и пойдет к маме-Юле, но позже.
– Мне надо к Джейкобу, – выкрутилась она и теперь уж точно направилась к дверям.
Дмитрий поднялся следом:
– Я с тобой.
– Ну уж нет! – возмутилась Лара. – Он болен, едва жив – не хватало ему только… Я видела, что ты можешь сделать, и теперь точно знаю, что ты делал это нарочно!
Дмитрий осуждающе покачал головой:
– Ты его недооцениваешь. Для умирающего он очень прыток, курит сейчас в форточку.
Лара не нашлась что ответить. Не думала, что сердце ее так радостно отзовется этой новости. Торопясь удостовериться, что все так и есть, она бросилась по коридору к спальне Джейкоба. Лишь у дверей замерла, остановив и Дмитрия.
– Один бог ведает, что меж вами произошло… – сказала она, найдя его глаза. – Но, что бы там ни было, ты ли виноват, или он – Джейкоб раскаивается…
Лара увидела, как Дмитрий поморщился при этих словах – будто унюхал тухлятину. Но отступать не собиралась. Если уж она сумела рассорить всех вокруг, то сумеет и помирить!
– Он жалеет, что втянул тебя в ту историю, – продолжила она настойчиво. – Так и сказал – что виноват перед тобою. Прости его. Что бы там ни было – прости! Ради меня.
Что же за размолвка вышла меж ними, если Дмитрий и после таких Лариных слов уверять ее в прощении не собирался? В нем лишь холодная ярость клокотала – Лара и без волшебного дара это чувствовала. Лишь чтобы отвязаться от нее он все-таки выдавил не слишком убедительное:
– Я… постараюсь.
