Глупая Дана. Не знает, что Лара загородила ее собою, потому как думала, что в нее этот кинжал не полетит. Лара и сама глупая, еще поглупее будет. Решила отчего-то, что она на привилегированном положении у призраков этого дома. Что они ее пощадят.
Надо отдать медальон Джейкобу.
И надо вернуться домой.
– Мне нужно собраться, Дана, – Лара мягко высвободилась из ее объятий. – Попрощаюсь с Джейкобом и уйду.
Дана отговаривать не стала, попросила лишь:
– Только зайдите и к папеньке – он спрашивал о вас.
Лара кивнула.
– И заглядывайте к нам в любое время – когда пожелаете! Мне хочется, Лариса, чтобы со временем мы и впрямь стали подругами. Настоящими. И еще… если сможете, простите мне мои слова. Те, сказанные после ужина. Я не должна была этого говорить.
– Вы в самом деле больше не сердитесь на меня? – не поверила Лара. – Даже из-за Джейкоба?
Дана помедлила с ответом. Странно и нервно улыбнулась, что было совсем на нее не похоже – а потом отвернула лицо в сторону. От Кона.
– Жак расторг помолвку. – Голос ее дрогнул, когда она это сказала. – Свадьбы не будет.
Увы, новостью для Лары это не стало. Но, видя, как глаза Даны, старательно спрятанные от Кона, наполняются влагой – она вновь и вновь ругала себя, что не предупредила Дану прежде. А теперь уж никак не могла помочь, только легонько гладила ее плечо да смотрела с жалостью.
И все же Дана была слишком горда, чтобы позволить себя жалеть. Несколькими взмахами ресниц согнав с глаз слезинки, она величаво вскинула голову и куда ровнее продолжила:
– Жак… мистер Харди поступил благородно. Он оставляет усадьбу за папенькой и пообещал, что оплатит все оставшиеся счета… если я выполню одно условие.
Лара так и думала, что без подвоха здесь не обойдется!
Однако вопрос задал Кон, который наблюдал за сценой, будучи мрачным и насупленным:
– Какое еще условие?
Дана повела плечами:
– Он не сказал пока что. Сказал лишь, что это ничего не будет мне стоить. И, право, он так зарекомендовал себя, Константин Алексеевич, что у меня нет причин не верить.
У Лары той же уверенности не было. Она разрывалась между горячей благодарностью к Джейкобу за ее спасенную жизнь – и недоверием к нему же.
Зачем он спас эту ее жизнь? Зачем ему медальон? Отчего он так плохо говорит о Дмитрии?!
Что-то здесь не так…
Лара долго собиралась духом, но все-таки решила, что лучше поздно, чем никогда. Она попросила Дану сесть.
– Едва ли вы поверите мне, Дана, но Джейкоб никогда не собирался на вас жениться, – на одном дыхании выпалила она. – Я не хотела прежде этого говорить, но нынче чувствую, что обязана. Есть какая-то тайна, связанная с вами, Александром Наумовичем и… – Лара помедлила, а потом вытянула из-за лифа платья медальон с ласточкой. Договорила совсем тихо: – и этим украшением…
Лара даже не успела закончить – в один прыжок подле нее оказался Конни.
– Это тот самый медальон? – спросил он недоверчиво.
– Да…
– Так зачем ты солгала, что потеряла его?! Напрасно ты солгала, Лара, совершенно напрасно!
Лара поморщилась:
– Неужто скажешь, что если бы отдала его тебе сразу, то ничего этого не было бы?
– Разумеется, не было бы!
Лара чувствовала – он сказал бы больше, если бы не Дана.
И действительно, едва Лара попрощалась, чтобы пойти к себе и собрать вещи – ее догнал Конни. Поговорить решили в той же галерее, откуда вела дверь в башню – незапертая, а лишь плотно закрытая теперь.
– Ты не все рассказал мне о знакомстве с Джейкобом, так? – угадала Лара.
– Не все, – согласился Кон.
Волей-неволей Лара принялась искать взглядом инструменты, оставленные здесь Джейкобом – помнила, что подле ящика валялась брошенной связка его ключей и отмычек. Среди них должен был и тот, что отпирал двери на третий этаж. Где же она?
– В Петербурге мы действительно впервые увиделись с Харди в моей конторе, – начал Конни, по-ребячьи усевшись на подоконнике, – да только вышло это не случайно, как уж я потом понял. Харди черт его знает как, но выяснил, где я служу, и сам свел со мной знакомство – нарочно явился в ту контору, понимаешь? На обед к себе позвал, с Ордынцевыми познакомил, пригласил в клуб, где… словом, где проигрался я ему подчистую.
Лара только теперь и бросила поиски ключей – будто ее укололи. Разочарованно покачала головой:
– Конни…
Тот охотно позволил себя жалеть.
– В первый-то вечер мне везло: деньгами пятьсот рублей у Харди выиграл. После он перстень золотой с пальца снял и поставил – и его я выиграл. Да он, говорит, дорог мне перстень, завтра отыграюсь. А я и рад – в кои веки так везло! На следующий вечер, разумеется, позволил отыграться, дурак… и перстень пришлось отдать, и его пятьсот рублей, и своих последнюю сотню. Про то, что пансионатом владею, я ему еще в первый раз выболтал… к слову пришлось, вот и выболтал. Так он мне припомнил тот пансионат: говорит, раз денег нет больше, то ставь расписку, что, мол, обязуешься передать в дар …
Лара тяжело сглотнула и спросила:
– Проиграл?
Конни кивнул да так и не поднял больше головы. Кажется, ему было стыдно встречаться с Ларой глазами.
