А когда он попытался коснуться ее руки – отскочила.
– Это правда, Митя? Правда – то, что он сказал? Про то, что ты воровал, грабил и…
– Лара, послушай…
– Нет – ответь, правда или нет?
– Лара, это правда, но я тогда был другим человеком! Его больше нет, этого человека, он умер!
Он снова потянулся к ней – и снова Лара отпрянула, убрала руки за спину, будто ей предложили коснуться грязной крысы. Пряча от него глаза, побледнев разом, не желая даже разговаривать, она попятилась. А потом развернулась и бросилась прочь – по коридору, в гостиную. Харди поторопился за нею, а следом и Дмитрий.
Но, право, лучше б он не ходил.
Несвицкий и Дана тоже были здесь – слышали ли они разговор? Дмитрию казалось, что слышали – столь ошалело глядели они на него, все вместе стремились защитить теперь Лару.
Дмитрий смотрел во все глаза и сам себе не верил. Как все могло перемениться так скоро? Из-за одного лишь его признания. Он любил Лару, он бы жизнь за нее отдал и душу – а она нынче жалась к груди Харди, закрывала лицо слабыми дрожащими руками и не желала смотреть на него.
– Это правда, Лара, он прежний давно уже мертв, – заступился за него Харди. Заступился ли? – Мертв и переродился во что-то еще более страшное и отвратительное, чему нет места в мире живых. Но об этом позже. Лара, послушайте меня!
Харди, несильно встряхнув ее за плечи, все-таки заставил отвести ладони от лица и хоть чуточку собраться:
– Незадолго до гибели Мара, ведьма, приворожившая Николая Ордынцева, провела ритуал – заточила его душу и свою в медальоне. Тела их мертвы, но души здесь, среди нас – по сей день не могут успокоиться и творят зло. Черный дым, ритуальные убийства мужчин, убийство Щукиной, еще бог знает что! Лара, вы должны отдать медальон и помочь прекратить это!
– Отчего вы говорите, будто Мара приворожила графа? Он любил ее! – Кажется, Лара услышала только это.
Харди спорить не стал:
– Пусть так – любил. Но суть не в этом! Они творят зло, и их надо остановить!
– Как же вы собираетесь их остановить? Уничтожив мой медальон? – Лара все еще был полна недоверия.
– Он не ваш, – в который раз терпеливо повторил Харди. – Он попал к вам по ошибке. И да, потребуется медальон, кровь от крови Ордынцева и Мары и алтарь на вершине башни – полагаю, вы его уже видели.
Лара рассеянно кивнула. Спросила:
– Что значит, кровь от крови? Их ребенок?
– Да, их ребенок. Дочь.
С теми словами Харди поднял голову и нашел глазами Дану.
– Это и есть та услуга, о которой собирался просить, Богдана Александровна. Ритуал должны будете провести вы – никто другой не сумеет призвать Мару в этот мир – только вы, ее дочь.
Дана слушала, чуть приподняв брови и никак более не обозначая своего интереса к истории.
– Это все какая-то ошибка, Жак, чудовищная ошибка, – ответила она, – я знаю, кто мои родители, и других мне не нужно.
Харди покачал головой:
– Мы не всегда получаем то, что нам нужно. Вы их дочь, Дана, этого не изменить. Я много лет искал вас и не думаю, что ошибся. Вероятно, господин Несвицкий уже рассказал вам о завещании Ордынцева?
– Да, рассказал, – призналась Дана и мучительно свела над переносицей аккуратные брови. – Я попробую, Жак, сделаю все, что вы хотите, раз пообещала… Но я не верю в это. Ничуть не верю, простите. И, умоляю, не сообщайте моему отцу о ваших чудовищных догадках и планах.
Харди понятливо кивнул:
– Вы поверите со временем, не сможете не поверить, – пообещал он. Ежели вы согласны, то дело за малым. Лара, отдайте медальон.
– Я не могу… – чуть слышно ответила Лара. – Я тоже не верю вам, Джейкоб. Вы говорите, что Мара приворожила графа Ордынцева, убивала людей и творила все эти ужасные вещи – но откуда вам знать, что это именно она делала? Тот же Ворон в усыпальнице графа десять лет назад – он наказал грабителей! А нас с Коном, детей, не тронул! Откуда вам знать, что это их души творят зло, а не кто-то другой?
Харди покачал головой:
– Вы не понимаете, что говорите, Лара. Отдайте!
Реакция у Лары была дай бог каждому. Предупредив его желание снова отобрать медальон силой – она проворно отскочила. И мгновением позже собственным телом ее отгородил Дмитрий.
Тягаться с ним Харди все же не посмел.
Впрочем, защитить ему себя Лара не позволила. Неужто боится, что и он, Дмитрий, попытается его забрать?
– Лара… – позвал он, еще пытаясь достучаться.
Лара сжала медальон крепче и снова отошла. Да, она теперь боится его. Боится, как они все. Потом перевела взгляд на Харди и ему пообещала:
– Я клянусь, что никуда не уйду из дома с медальоном. Буду в своей комнате… если, разумеется, Богдана Александровна позволит. Мне нужно подумать обо всем этом, Джейкоб, не давите на меня.
И с теми словами скорее выскользнула из гостиной. Дмитрий за ней не побежал на сей раз – не видел смысла. Харди же не был слишком встревожен очередным отказом:
– Она отдаст, – убежденно сказал он. – Лариса Николаевна умная девушка и рассудит правильно.
