нездешние путались в поисках доктора («Первый дом у Проезда —
это разве не вы?»), и чаще всего доктора звали к роженицам
из накапливающегося на лугу табора переселенцев, хотя однажды
среди ночи мне довелось помочь дотащить до доктора укушенного
змеей парня, а потом еще ассистировать доктору при ампутации...
ну, не буду уверять, что от меня такая уж большая помощь была,я старательно отворачивался и в обморок не свалился только
благодаря нашатырному спирту. Все-таки смотреть, как от живого
человека кусок отпиливают — это здоровенный шмат цинизма
в душе должен быть. Правда, и зрелище будто обугленной от яда
руки — это тоже не для слабонервных.
В общем, когда однажды в грозовую полночь кто-то начал стучать
мне в окно, я сперва подумал, что это дерево по крыше стучит,качаемое сильным ветром, потом — что муж какой-то роженицы
опять ошибся домом, и только потом я встал и выглянул в щель
ставни:
— Кого там черт принес?
— Мистер Миллер? — окликнул меня непонятно кто. Я попробовал
всмотреться, ни фига не увидел и пошел отпирать двери. Раз
по фамилии называют — значит, кто-то свой.
За дверью обнаружился майор Бивер — грязный и мокрый с ног
до головы, будто только что переплыл речку, а потом еще
на берегу пару раз поскользнулся... оказалось, примерно так
и было. Бивер, направляясь с Индейской территории, решил, что
успеет добраться до Пото-авеню до ночи (и заодно до дождя),спрямил наугад путь, заехал в какие-то кусты на болоте и потратил
уйму
времени,
выбираясь
обратно
на почтовую
дорогу.
Добравшись до реки, он решил, что не стоит напрашиваться
на ночлег к паромщику, а можно просто речку форсировать —
и быть уже в гнездышке знакомых телеграфистов, тем более, что
все равно ливень пошел и Бивер уже изрядно вымок. Река Пото,обычно довольно скромная (летом ее лошадь вброд перейдет),внесла коррективы в этот безупречный замысел: она изрядно
вспухла от дождя и тащила с собой всякий мусор. Лошадь Бивера
решила, что ей со всадником в такой бурной воде плавать
не нравится и где-то на середине реки своего седока сбросила.
Бивер
выбрался
на берег
чуть ли
не у самого
кладбища
и в потемках тащился через чьи-то огороды и сад Макферсона,несколько раз падал в лужи — но все-таки дошел.
Я критически посмотрел на облепленного грязью гостя и не
торопился приглашать его в дом. Нет, негостеприимством я не
