на фронтире и ранее была довольно сложной, но хорошее
отношение
с благорасположенным
начальством
проблемы
отчасти компенсировало. Теперь же начальство сменилось,и новое
не видело
разницы
между
индейцем-инженером
и неграмотным солдатом из «черного» полка: оба цветные, и оба
почему-то думают, что ничем не хуже белых. Ну и вдобавок, раз
индеец — то подозревать его можно бог весть в чем, в том числе
и в нелояльности. А что между команчем и шауни примерно
такая же разница, как между шведом и корсиканцем — кого это
волнует? Оба индейцы.
В общем, Бивер у нас тоже стал безработным. Он помышлял
наняться в Вестерн Континентал, но телеграфное начальство
(по крайней
мере
в нашем
регионе)
тоже
с подозрением
относилось
к индейцам
и недавно
уволило
нескольких
телеграфистов-индейцев. В механических мастерских при речном
порте
места
ему
не нашлось.
Да и вообще
в Форт-Смите
должностей для квалифицированного технического персонала
было мало: мы все-таки не индустриальный центр. Биверу надо
было бы подаваться куда-нибудь дальше на север, хотя бы
в Миссури,
где
и Сент-Луис,
и Канзас-сити
развивали
промышленность
и росли
не по дням,
а по часам,
но его
удерживали окончательные расчеты с армией.
Так что Бивер, ожидая, пока утрясутся всякие официальные
и денежные формальности, стал от безделья зависать у меня
в сарае
и шарить
в моих
эскизах.
Он раскритиковал
мой
велосипед, хотя его варианты отличались не принципиальной
конструкцией, а скорее большей технологичностью, а потом
зачем-то сконструировал легкую, на основе велосипеда, дрезину.
В наших краях надобности в такой дрезине не было — в Форт-Смит
железную дорогу еще не построили, а по проложенным на Первой
улице рельсам ходила конка — ну так сколько там той улицы?
Тем не менее он ее сделал и собрался испытывать, только надо
было договориться с управляющим компании конки, чтобы дали
тележку испытать.
Однако до того, как назначили день и час испытания, случился
другой день, торжественный: Келли наконец женился.
Мы всей улицей были приглашены на венчание в ирландскую
церковь, невзирая на вероисповедание, однако впереди, на местах
для гостей, сидели лишь Шмидты, миссис де Туар и миссис
Макферсон — все с детишками. Отряд холостяков с Пото-авеню (я,Бивер, доктор Николсон и Саймон Ванн) занял места около входа.
Джемми Макферсон заявил, что ноги его не будет в папистском
вертепе, а потому остался у коновязи. Миссис Додд изображала
что-то вроде подружки невесты.
