– Ну, не знаю, Томас…
Мужчина умолк. Получив деньги, они смогли бы начать новую жизнь где угодно. Кто-то получил место в новых деревнях на юге провинции по программе расселения. В течение всей жизни Алира постоянно удивлялась, жилось ли там лучше, освободились ли они от гнета прошлого, вспоминали ли с теплотой свои старые дома, приятные моменты, как, например, осенние прогулки по лесу, сбор грибов и орехов, изготовление вина и масла, хамон на северной стене чулана, детский смех в лугах, пестрящих цветами, купание в речке, летние праздники и разговоры у камина долгими зимними вечерами.
Томас с Хоакином часто виделись впоследствии благодаря дочерям, но Алира с тех пор ни разу не ощущала того уюта, которым был наполнен старый дом друзей семьи. Тот прощальный миг разрушил нечто важное. Элехия не возражала против общения девочек, но сделала все, чтобы охладить отношения между мужем и тем, кого считала ранее близким другом. А когда мужчины умерли, обе семьи, следуя завещанию, перенесли их прах на старое кладбище в Алкиларе.
Алира была уверена, что, когда интересы у людей разные и при этом они не видятся часто, пламя дружбы угасает. Так случилось и с родителями, и с детьми. То, что они с Амандой жили под одной крышей, не помогло восстановить их детскую привязанность. Алира не сказала ни ей, ни Ирэн, что Адриан пытался снова соблазнить ее, – это было бы лишним: ситуация была слишком личной и такой запутанной, что женщина предпочла отнести ее к простым случайностям. Но мужчине нравилось быть рядом.
Аманда была веселой и решительной. Она сразу же предложила помочь в решении проблем, возникших у Филипа, хотя сама отличалась неуравновешенным характером. Когда та вернулась из Алкиларе, оставив юношу с его отцом в отеле в Монгрейне, подруга еще не успела и слова сказать, но пребывала в сильном возбуждении, как будто только что откопала клад. Алира догадывалась, что у нее появился новый сюжет: «Сын инженера, из-за которого деревня обезлюдела, вернулся в Алкиларе, чтобы работать в поле» – или нечто подобное.
– Вот это история! – воскликнула Аманда, будто прочитав ее мысли. – Это сенсация!
– Нет, Аманда. Даже и не думай. Не смей предавать меня.
– Да ладно тебе, Али! Не драматизируй. К тому же это не только тебя касается. Между прочим, я одна из тех, кто съехал. Ты помнишь мою мечту – снять особенный фильм? А это – отличная история, хотя тебе так и не кажется. Обещаю, что не буду называть реальных имен.
– Умоляю, Аманда, не рассказывай о том, что произошло сегодня.
Подруга многозначительно кивнула, но не ответила.
Вернувшись домой, Алира навестила мать. Та была в своей комнате, а Дуния и Крина уговаривали ее принять снотворное и лечь спать. Элехия попросила дочь сесть рядом на кровать.
– Ты могла и не знать, что это за человек, Алира, – примирительно произнесла она. – Прости за эту сцену. Не волнуйся, больше этого не повторится. Я говорила с Сезаром, и он объяснил, что делать, чтобы избавиться от всей шайки разом. Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни, но сын этого негодяя не получит и горстки нашей земли.
Алира вздохнула и кивнула. Когда приехали новые жители Алкиларе, она первая хотела их прогнать. Она вспомнила церемонию на кладбище, пир на площади, жару и многоголосый гул, и ей удалось на несколько мгновений забыть обо всем – о времени, о прошлом, о прожитом, об обидах – и отрешиться от страданий, ежедневной борьбы за выживание и войны, которую собиралась объявить ее мать и вовлечь в боевые действия ее саму. Время между приготовлением ужина и подготовкой ко сну тянулось бесконечно. Добравшись наконец до кровати, женщина лежала, потирая виски, и размышляла. За один день она пережила радостное ожидание праздника в деревне, развенчание иллюзий после того, как раскрылся обман Дамера, тревогу от новости, что Аманда собирается разворошить прошлое ее семьи, и растерянность от резкой перемены взглядов матери.
