Я не совсем понимал, почему все продолжают жить в привычном ритме. Три недели назад мне казалось, что Земля остановилась и перестала вращаться, а вместе с ней замерли и спутники, и солнце перестало греть. И вот я снова на огороде, а завтра буду проводить время с ребятами на речке. Правильно ли это? Не знаю. Но то, что чуть не произошло днем, точно было ошибкой. Глупейшей ошибкой. Если мама способна быть сильной ради нас, то кто, если не я, единственный мужчина в семье, должен взять на себя ответственность за нее и Сашу и оберегать? Да, беспросветный идиот. Я знал одно: если отец видит меня, то счастлив, что я жив. Он бы велел присматривать за мамой и Сашей и никогда не осудил бы меня за то, что я пытаюсь продолжить жить.
Пашка добросил меня до бабушки Регины. Все друзья разошлись, и перед сном я решил зайти к маме.
– Даня? – спросила она, услышав мои шаги у двери. – Заходи скорее, Сашка уже спит.
– Привет, мам. – Я снова быстро посмотрел на нее, но не заметил следов слез или бичевания: она выглядела свежо, разве что сонно и устало.
– Давай садись. – Мама подвинулась, выключила основной свет и включила ночник. – Вижу, что-то тебя беспокоит. Что такое?
– Я сегодня видел девушку. – С мамой всегда было легко говорить, так что я без стеснения все рассказал. – В доме на отшибе. Я был уверен, что там заброшенные дома! Ее зовут Агата. Ты не слышала о такой? Или, может, о ее семье?
Мама призадумалась, закусив губу:
– Я знаю, что там неподалеку живет Андрей Мартынов, кузнец. Хочешь, узнаю у него? Или спроси у дедушки Игоря, он точно знает. А что Агата? – Мама пыталась скрыть улыбку, но не вышло.
– Она… – как бы покрасивее соврать? – …помогла мне. Я свалился в овраг, и она вытащила меня. Но я был уверен, что там никто не живет, потому немного испугался.
Мама приподнялась, и глаза ее наполнились влагой. Что я сказал не так?!
– Однажды и я спасла твоего папу, Дань, знаешь? Он висел на обрыве. Помнишь узкую тропу к плотине? Там еще совсем тонкие деревья растут.
– Конечно. Мы с ребятами называем ее Тропой смерти.
Мама хихикнула, и я сразу оживился.
– Вот там он и повис. – Мама посмотрела куда-то в сторону и улыбнулась. Перед ее глазами сейчас не было комнаты, она видела отца. – Так, и что Агата? Красивая?
– Ну… э-э-э… – замялся я. – Да. Очень.
– Подружись с ней, чего тебе стоит? – подбодрила мама. – Может, она еще и хорошая.
– Спасибо, мам. Я не хочу спрашивать деда, сделаешь это для меня?
– Конечно, солнышко, без проблем. Ладно, значит, глаза у тебя днем бегали из-за Агаты, – мама громко выдохнула. – Иди к себе.
– Спокойной ночи, мам. С днем рождения! – я улыбнулся и вышел.
В комнате было ужасно душно, я направил вентилятор на лицо, но так и не смог уснуть – ворочался и поглядывал на звезды через открытое окно.
Закрывая глаза, видел ее лицо, волосы и зеленый сарафан. Даже во сне она не отпустила меня – я гонялся за зеленым подолом ее юбки среди кукурузного поля, но так и не догнал.
Каждые две минуты я стучала пальцем по экрану телефона, чтобы проверить, не звонил ли дедушка. Хоть и знала, что он, даже если распластается посреди огорода, скорее съест собственный палец, чем позвонит мне, и будет усердно пытаться вернуться в кресло и действовать самостоятельно.
Мы с ребятами сидели на раскаленных бетонных плитах. В джинсовых шортах задница горела. Плиты, которые давным-давно оставили после попытки выложить ими дорогу, находились ближе к пруду и правой стороне деревни. Я держала в руках шесть карт и решала, чем лучше пойти – сбагрить шестерки или завалить Бозину козырями. Парни из игры уже вышли, а у моей противницы осталось всего три карты.
– Что-то ты на себя не похожа сегодня, – заявил Дима.
Я удостоила его грозным взглядом. И решила избавиться от двух шестерок, одну из них Бозина покрыть не смогла. Фух! Победа не за горами, буби ей крыть нечем.
– Какие у нас планы? Я сейчас сдохну на этом горячем бетоне, клянусь, – вздохнула Настя, убирая мелированные волосы за уши.
В прохладные деньки мы всегда торчали на плитах. Но в жару здесь не было даже намека на тенек. Плиты были наложены ярусами, и на верхних «этажах» было удобно прятаться от гусей.
– Может, искупаемся? – предложила я.
– Давайте. Мы с Димоном захватим скутеры и поедем, – кивнул Виталя.
– Мы вас с Настей тут подождем.
Виталик улыбнулся мне кривозубой дружелюбной улыбкой, достал пачку сигарет, прикурил, поделился с Димоном и предложил нам. Мы с Настей отказались. Виталику казалось, что с сигаретой в зубах он выглядел крутым, этаким героем из кинофраншизы «Неудержимые», но на деле эффект был обратный.
В целом по меркам общества Виталик считался ни рыба ни мясо. Вроде красивые светлые волосы, большие карие глаза, рост о-го-го, но вот нос и зубы его подвели, да и фигура жилистая – сразу ясно: если намеренно не станет набирать массу, останется дрыщом. Димка же был прехорошенький, но слишком уж слащавый. Пухлощекий, голубоглазый, невысокий и нерасторопный.
