Удерживая мою голову за спутанные, грязные волосы, расстегивает ширинку, спуская трусы, твердой рукой притягивает голову ближе…
Трется пахом о мое лицо и сдавленно стонет, делая первый выпад бедрами, а я, пытаясь отстраниться, вцепляюсь остатками поломанных ногтей в его голые бедра, раздирая кожу, но эта слабая попытка лишь раззадоривает извращенца…
Ощущая щекой быстро набухающий член, я до крови закусываю губу, и она лопается, под натиском острых зубов, наполняя мой рот горячей, соленой субстанцией. Демонстративно сплюнув ему под ноги, я до помешательства стараюсь причинить себе боль, сильную, опоясывающую, которая сможет отвлечь меня от действий мужчины. Что угодно, только бы не находиться сейчас в сознании, не видеть, не ощущать его насилия над беспомощным телом, не чувствовать эту сжигающую изнутри ненависть…
Головка большого члена больно тыкается в искусанные губы… Сильно сдавливая мои щеки, палач, силой, приоткрывает мне рот и резко вдалбливает в меня свой орган, вдавливая его прямо в горло. Я хриплю, все еще предпринимая попытки отстраниться, но он лишь сильнее стискивает мои волосы на затылке, практически вырывая их с корнем, нет, по ощущениям, рвет прямо с кожей…
Я кашляю, давлюсь, от силы и глубины толчков, ощущая первые рвотные спазмы, пытаюсь, хоть немного, втянуть в себя жизненно необходимый глоток воздуха. Сопротивляться бесполезно. Он приходит уже не первый день и всегда доводит дело до конца.
Прикрываю воспаленные глаза, стараясь больше не шевелиться…
Мужчина резко двигает бедрами, ускоряясь, подмахивая моей головой к себе навстречу, немилосердно вбивается в рот, полный слюны и крови, которая стекает из уголка, вниз, по подбородку, некрасиво капая на пол…
Глубже, жестче, не церемонясь, гонимый желанием быстрого оргазма. Секунда-две, и я чувствую, как тугая струя семени бьет в горло…
Откинутая назад, на пол, снова сворачиваюсь, сжимаясь, хочу сделать вдох, но не могу. Желудок скручивает спазмами отвращения, и я сплевываю на пол первые рвотные массы, хотя назвать эту скудную пену рвотой я не могу. Желчь, подсолённая ядом ненависти, приправленная омерзением к мучителю – вот что это.
Мужчина брезгливо делает шаг назад, натягивая трусы и брюки, быстро разворачивается и уходит… но не насовсем, а, опять, до завтра.
Я, с трудом, слежу за удаляющейся фигурой слезящимися глазами, чувствуя щекой липкую, теплую жижу, в которой лежу.
На фоне открытой двери силуэт высокой фигуры кажется до отвращения знакомым.
Гази…
Нет! Совсем не тот разворот плеч.
