— Я, — забормотала я, — сначала хотела спросить, куда делись маги-стихийники. А потом вспомнила, что в королевстве они объявлены вне закона. Мол, их магия — еще хуже, чем вторая ипостась. Почему-то считается, что оборотни не так опасны, как маги. Хоть волков больше… Но за магами охотятся с особым пристрастием. Виталина, моя старшая сестра, как-то сказала, что его величество чудом не лишил нас состояния и герцогства. Мол, в этом заслуга Андре, он ведь кузен королевы по материнской линии. Она сказала, что отец был магом, преступником… То есть отступником от Церкви, так принято говорить в королевстве. Я тогда не сдержалась, отхлестала Виталину по щекам. Фиар! — вырвалось у меня.
Зверь посмотрел вопросительно.
— Но они… Я имею в виду церковники, — при воспоминании о тех аббатах в шатре я содрогнулась. — Раз они выслеживают тебя или меня где-то неподалеку, они ведь могут проникнуть и сюда?
Волк покачал головой.
— Нет, Эя, — заверил он, и у меня вырвался выдох облегчения. — Сюда они проникнуть не могут. Ты забываешь, что этот замок, этот лес — наследие ветви сильнейших магов. До того, как герцоги Альбето переселились в королевство, тогда еще устанавливающего границы, эта земля была оплотом стихийников, истинных магов. Сюда не проникнуть никому, кого не пригласят живущие здесь.
Я часто заморгала.
«Альбина!» — прозвучало в мыслях. «Альбина!» — было в моем взгляде. Отчего-то мысль о том, что Фиар мог ее позвать, причинила почти физическую боль.
Зверь понял.
— Я не звал ее, — тихо сказал он. — Но ты права. Я должен был сказать тебе. Сюда могут проникнуть те, с кем есть связь.
— Поэтому аббаты ожидали меня там, — вырвалось у меня.
— За пределами леса, — подтвердил Зверь.
Какое-то время мы молчали. Фиар бросил косой взгляд на шкатулку, что стояла между нами, а риолин на моей груди, и без того теплый от близости Зверя, шевельнулся. Я положила пальцы на камень, словно успокаивая его. И отчего-то захотелось открыть крышку шкатулки, заглянуть внутрь. Казалось, не зря Фиар поставил ее между нами.
Зверь проследил за моим взглядом, и в глазах его заплясали искорки, похожие на скрытую улыбку.
— Продолжим с того места, где закончили, Эя?
Я поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее, чем снова вызвала скрытую полуулыбку Зверя.
— Мне нравится, что ты такая любопытная, Эя.
И вот кажется, он ничего такого не сказал… Но от интонаций, с какими это было произнесено, от его хриплого, вкрадчивого голоса, от его взгляда меня так и бросило в жар! А Зверь еще руку вытянул и накрыл ладонью мою кисть. И чуть пальцы сжал.
И таким жаром от него повеяло, а я… А мне почему-то подумалось, что если бы не сидела — упала бы. Точно. Потому что колени ни с того ни с сего какой-то странной слабостью налились, и дыхание перехватило, и… не знаю, что бы еще произошло, если бы он пальцы не отнял. И в то же время вот он убрал свою руку, а моей сразу как будто чего-то не хватает.
Я встряхнулась, словно щенок, что вылез из воды, и когда поняла, что действительно сделала это не таясь, а Зверь все это время пристально смотрел на меня, снова раскраснелась как маков цвет.
А Зверь снова потаенную улыбку в уголках губ спрятал. И тут же стал серьезным, когда снова заговорил. Но сердце у меня долго еще колотилось.
— Меня, умирающего, истекающего кровью после пыток, лишенного звериной ипостаси, нашел маг-стихийник, Анжу Альбето. Твой отец, Лирей. Он же меня спас.
Я не успела спросить, что мой отец делал в Заповедных землях, как сейчас начинаю понимать, в резервации свободного народа. То, что их вытеснили со своих земель люди королевства, уже слышала от Фоссы, Виллы, Лил… Несложно было сейчас складывать два и два.
Словно услышав мои мысли, Фиар пояснил:
— Юный Анжу как раз узнал о своем даре. Даре магии стихий, который передавался в вашем роду из поколения в поколение. Независимо от численности потомства, дар передавался лишь одному ребенку. И когда Анжу узнал от своего отца, что унаследовал его, то ушел в Заповедные земли. Искать этот замок. Эту библиотеку, Лирей. Пробовать свои силы в магии. Как сама понимаешь, на территории королевства это было невозможно.
Я напряженно кивнула. Странно было слышать об отце… О том, какую жизнь он вел до моего появления на свет. Представила, каково было юноше, почти мальчику, узнать о том, что он носитель магии стихий… «проклятой магии» — так называла ее Церковь. Представила и содрогнулась.
Зверь между тем продолжал.
— Из небытия меня вывел голос юного мага, — нахмурившись, вспоминал Зверь. — Очнувшись, я сильно удивился, что жив. Просто над ухом раздавался чей-то голос. Постепенно возвращалась боль. Адская боль во всем теле. Но, возвращаясь, она постепенно отступала. Я думал, что умираю, что брежу. И лишь спустя какое-то время стал вслушиваться в слова, раздающиеся словно в моем сознании. «Мы объединим свою кровь и оба станем сильнее», — услышал я. Услышал и содрогнулся. Тот, кто сказал это, явно знал о пророчестве.
— О пророчестве, — повторили мои губы.
