С тяжелыми мыслями Инна обшарила все уголки вокруг корпуса, заглянула под каждый мокрый куст смородины, растущей у стен. Она прикладывала ладони к стеклам, чтобы разглядеть, кто находится внутри и нет ли там ребенка.
Если в комнате горел свет, люди пугались вытаращенных глаз, смотрящих на них с улицы. А в тех помещениях, где было темно, разглядеть она ничего не могла, в результате скоро бросила это бесполезное занятие.
Вода текла по лицу, промочила насквозь легкую спортивную курточку, чавкала в сандалетах. «Так дело не пойдет», – решила Инна и побежала к себе в изолятор, переоделась по погоде, сунула ноги в резиновые сапоги (летом в Карелии самая правильная обувка) и снова отправилась на улицу.
На секунду остановилась на крыльце, прикидывая, куда могла пойти девочка, и вспомнила про дырку в заборе. Михалыч должен был ее днем починить, а если не успел? Она уже завернула за угол, как ей вдруг показалось, что она слышит плач около туалета. Инна бросилась обратно, несмотря на ужас, пережитый в этом месте совсем недавно.
Она включила фонарик на телефоне и побежала по узким дощечкам панели, ведущей к строению.
– Леночка, ты здесь? – окликнула она девочку, но услышала только стук дождя по крыше.
Инна с опаской открыла дверь и посветила внутри: никого. Тогда она обошла туалет по периметру, заглянула в соседние кусты, а потом приблизилась к забору.
Было страшно. Холод мурашками пробегал по коже, рука, в которой она держала телефон, дрожала, поэтому луч света все время метался по сторонам. Он выхватывал то мокрые ветки, то коричневые стволы. Иногда на границе света и тьмы мелькала птица и пропадала в пелене дождя.
До рези в глазах Инна вглядывалась в пространство за оградой, но ничего не видела.
Вдруг она прислушалась: со стороны корпуса сотрудников доносились голоса. Обрадованная, что нашли Лену, она бросилась назад, даже не захлопнув дверь туалета. Но уже через несколько шагов поняла, что разговаривают взрослые люди. Причем женский голос громко смеялся.
«В лагере горе, а они смеются? – захлебнулась от возмущения Инна, и в несколько шагов преодолела расстояние до крыльца. Она появилась из темноты неожиданно, возмущенно взмахнула руками, собираясь отправить повариху Валю, а это были она, на поиски ребенка, но тут сзади на нее навалилась тяжелая туша.
Инна взвизгнула, потеряла равновесие и упала на колени. Туша тут же превратилась в веселого и шаловливого щенка кавказской овчарки. Он ткнулся мордой в лицо Инне и облизал шершавым языком. Она передёрнулась от отвращения. Сердце гулко колотилось в груди от пережитого страха. Нет, Инна любила животных, но не заводила домашнего питомца по одной причине: он требуют много заботы и любви.
– Что за? – закричала от ужаса она, пытаясь подняться.
– Фу, Рекс, перестань! Видишь, девушка обижена! – засмеялась повариха Валя, а потом обратилась уже к Инне. – Да он не кусается. Он маленький еще, играет только.
– Да мне вообще наплевать, маленький он или большой. Ты сама встань на мое место. Я иду из туалета, а на меня несется такая собака Баскервилей.
– А кто это?
– Шерлока Холмса читала?
– Кого? Нет. А, киношку смотрела.
Валя с трудом перехватила поводок у неугомонной собаки, привязала его к столбику у крыльца и заставила щенка опуститься лечь. Сама пристроила свою пухлую Мадам Сижу на порог: вроде бы на улице, но в то же время в тепле.
– Чтобы завтра я не видела твоего пса на территории лагеря, – отчеканила Инна. Как медик она имела право запретить привозить животных на территорию лагеря.
– Слав, ты слышал, что наша медичка говорит?
– Ага! – из темноты материализовался здоровенный мужик. – Не вопрос. Нельзя так нельзя. Мы на охоту собрались, а перед ней я и завалился к подруге повидаться.
Инна видела огонек сигареты, выпущенной щелчком в мокрые кусты, и чуть не взорвалась от злости. Поварихе запретили курить на территории лагеря, так она кавалера привела.
– Поднимите окурок, – тихо сказала она.
– Что? Не понял? – мужик удивленно уставился на нее.
– Окурок… Вы только что его бросили в кусты.
– И что? Тебе надо, ты и поднимай.
Мужик нагло уставился на Инну и ухмыльнулся. Но той сейчас было все равно, с кем ругаться. Нервное напряжение, накопившееся за вечер, требовало немедленной разрядки. Инна шагнула вперед, но ей тут же перекрыла дорогу Валентина.
– Ну, что ты делаешь из мухи слона, симпатичная медичка? Я подберу.
– Почему ты? Ей надо, пусть и раскорячится для разминки.
– Слав, не заводись,
Повариха мигом, несмотря на пухлое тело, сбежала с крыльца, посветив фонариком, нашла окурок и торжественно подняла его вверх. Потом поднялась по ступенькам и важно бросила его в ведро, стоявшее у порога и заменявшее обитателям корпуса урну. Щенок весело тявкнул.
Ситуация сошла на нет, но ярость в душе Инны не утихла. Она клокотала в груди, как лава в проснувшемся вулкане, и требовала выхода. Чтобы не сорваться, она резко развернулась и побежала по дорожке в сторону ворот.
– Ты куда несешься под таким дождем?
Услышав слова Валентины, Инна внезапно остановилась и помчалась обратно.
