Ли посмотрела в глаза Ксандеру, и ее сердце застучало быстрее. В этом мужчине было что-то особенное. Когда он смотрел на нее, Ли казалось, что он видит ее насквозь и может прочесть все ее мысли.
Она нервно сглотнула.
— Не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы ты знал, где мы с ребенком окажемся. Если, конечно, ты этого хочешь.
— Разумеется, хочу! Мы с тобой должны научиться доверять друг другу. А иначе как мы будем воспитывать ребенка вместе? Кстати, а как твои родители восприняли новость о твоей беременности?
Ли пристально посмотрела на Ксандера.
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Потому что если ты собираешься уехать отсюда, значит, наверное, переберешься поближе к своей семье.
Ли вспомнились гневные слова отца и матери, брошенные ей в пылу ссоры, а также боль потери, которую она испытала, когда родители заявили, что она должна выбрать: или они — или остров. И тем самым они не оставили ей выбора…
— Ли? — с тревогой спросил Ксандер. — Что с тобой?
Она сморгнула слезы, не желая выказывать перед ним свою слабость. Нет, она сильная, и у нее хватит сил одной растить ребенка!
Стараясь говорить ровным голосом, она ответила:
— Мои родители не знают о ребенке.
Ксандер удивленно поднял брови.
— Почему ты не сказала им?
Ли отвернулась.
— Какая разница?
Он прищурился.
— Ты чего-то недоговариваешь?
— Почему ты так решил?
— Я же вижу. Поделись со мной. Может, я смогу тебе помочь.
Она посмотрела на него.
— Зачем тебе это?
— Потому что я хочу быть тебе другом.
— И ты больше не мечтаешь украсть у меня остров? — Обиженное выражение лица Ксандера заставило Ли тут же пожалеть о своих словах, и она торопливо добавила: — Прости. Я не это хотела сказать. Просто все в моей жизни так резко изменилось, и это меня напрягает.
Ксандер помолчал немного, словно раздумывая над ее словами, а затем протянул руку.
— Как насчет перемирия?
Ли замялась. Меньше всего ей сейчас хотелось прикасаться к Ксандеру, потому что каждый раз, когда их тела соединялись, это словно влекло за собой короткое замыкание ее разума. И все же Ксандер пытался поступить правильно. Нужно тоже пойти ему навстречу.
Ли пожала его руку. Едва их ладони соприкоснулись, дрожь возбуждения пробежала по телу Ли, а в глазах Ксандера на мгновение мелькнуло острое, неприкрытое желание, но тут же исчезло. Энергично встряхнув руку Ли, он разорвал их рукопожатие, улыбнулся и произнес:
— Ну вот, теперь мы можем действовать как друзья, а не как враги! Так объясни мне, почему ты не рассказала родителям о ребенке. Они слишком старомодны и осуждают секс до брака? Будут ли они настаивать на том, чтобы мы поженились?
Она смерила его серьезным взглядом.
— Ты не отвяжешься от меня с этим вопросом, да?
Он покачал головой:
— Ни в коем случае. Я ведь сказал, что я твой друг и хочу тебе помочь.
Ли была удивлена тем, как сильно ей хотелось верить Ксандеру. Она встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах искренность и доброту. Может быть, настало время отпустить прошлое?
— Мои родители не особенно старомодны. Думаю, их не смутит, если я стану матерью-одиночкой.
— Тогда что тебе мешает рассказать им о своей беременности? Мне кажется, ожидая ребенка, любая женщина хочет, чтобы рядом была ее мать.
Ли в самом деле хотела поговорить со своей матерью, попросить у нее советов и, главное, поделиться своей радостью.
— При нормальных обстоятельствах это действительно так.
— А у тебя ненормальные обстоятельства?
Ли покачала головой и глубоко вздохнула.
— Перед самым отъездом из Сиэтла в Грецию я сильно поссорилась со своими родителями… — Ли запнулась, не зная, стоит ли рассказывать Ксандеру эту грязную историю целиком. — С тех пор мы не общаемся.
— Понятно. Но, возможно, ребенок станет мостом, который вас снова соединит?
Ли покачала головой и положила ладонь на живот.
— Я не стану использовать своего ребенка таким образом. Если я и помирюсь с родителями, то лишь потому, что они этого захотят, а не по той причине, что это даст им возможность видеться с внуком или внучкой.
— Ты говоришь, «если они захотят», а сама ты хочешь все уладить?
— И да, и нет.
Ксандер поднял брови.
— Не понял, поясни, пожалуйста.
Ли вздохнула.
— Родители всю жизнь лгали мне. Они не рассказали мне об этом острове, о моих бабушке с дедушкой и тете, потому что знали: если я узнаю, то непременно отправлюсь сюда, чтобы познакомиться с родственниками. А теперь эти люди мертвы. Я могу судить о том, какими они были, лишь по их фотографиям и дневникам. Это было нечестно! Мои родители отняли у меня часть моей жизни, которую уже никогда не вернуть.
— Я и понятия об этом не имел. Не удивительно, что этот остров так важен для тебя. Но у твоих родителей, наверное, была веская причина вести себя таким образом.
— По их словам, мои дедушка и бабушка запретили им жениться, заявив, что в противном случае откажутся от дочери.
— Может, именно поэтому твои отец и мать никогда не упоминали о них, вычеркнув их из своей жизни?
