— Мои родители считали, что не могут иметь собственных детей, поэтому они усыновили меня. В первые годы все было замечательно. А потом, когда мне исполнилось четыре, мама забеременела и родила Стасю. Все, в том числе и я, были очень этому рады. Но когда сестра повзрослела, я заметил, что родители уделяют ей больше времени и внимания, чем мне. Она получала все, чего бы ни пожелала, а мне говорили, что я должен сначала заработать то, что хочу.
— Должно быть, тебе было нелегко, но я уверена, что они тебя тоже любили.
— Неужели? А вот я в этом не уверен.
— Может быть, причина такого отношения была в том, что ты — мальчик, а Стася — девочка?
Ксандер покачал головой.
— Я тоже сначала так думал, но затем отец сам объяснил мне…
Те слова снова отозвались болью в сердце. Он не вспоминал их очень давно, считая, что, если не вызывать их в памяти, они в конце концов исчезнут, словно ночной кошмар. Но, как оказалось, они крепко засели в голове.
Ли сидела молча, как будто дожидаясь продолжения исповеди Ксандера. Он не понимал, почему продолжает открываться ей все больше и больше. Но лучше и в самом деле покончить с этим как можно быстрее.
— Мне тогда было шестнадцать. У меня были большие проблемы в школе и дома, в то время как моей сестре все прощалось и почти все внимание родителей доставалось ей. Не пойми меня неправильно, я люблю свою сестру. Она просто замечательная. Но мы с ней совершенно разные — как день и ночь. Когда я получил водительские права и захотел обзавестись мотоциклом, мой отец сказал, что я должен сам заработать на свою мечту.
— Тебе не кажется, что это звучит разумно? Это похоже на попытку научить ребенка ответственности.
— Да, если бы разговор этим и закончился.
Ксандер переплел свои пальцы с пальцами Ли.
Ее кожа казалась такой гладкой на ощупь, такой соблазнительной.
— Тебе не обязательно рассказывать дальше, если это слишком больно.
Эти слова лишь заставили Ксандера продолжать.
— Я не согласился с отцом и продолжал выпрашивать у него мотоцикл.
— Все подростки ведут себя так.
— Именно во время одного из наших споров отец вышел из себя и заявил, что я ему не сын. — Ксандер никому не рассказывал об этом, даже сестре. — Он добавил, что собирается отдать меня в интернат, где меня вышколят. А я в ответ крикнул, что ненавижу его и больше не хочу его видеть. И тогда отец сказал, что если я не изменю свое поведение, то он еще и запретит мне приезжать домой на каникулы. — Осознав, что позволил разговору стать слишком серьезным, Ксандер обратился к Ли: — Готов поспорить, что ты росла идеальной дочерью.
Она помолчала пару секунд, а затем ответила:
— Не совсем. В старших классах я влюбилась в одного хулигана. Родители не позволили мне встречаться с ним. Я тогда спорила с ними, а после узнала, что того парня посадили за проникновение со взломом в чужой дом. И теперь, оглядываясь назад, я рада, что не настояла на своем.
Ксандер понял, что Ли пытается его хоть как-то утешить, и был ей за это признателен. Но он рассказал ей еще не все. Тяжело вздохнув, Ксандер провел ладонью по волосам и продолжил:
— Повзрослев, я понял, что родители были не виноваты. Я рос упрямым и злым. Несмотря на то что мама пыталась сгладить ситуацию, я заметил, что отец старается со мной вообще не разговаривать. Я перестал приезжать домой на каникулы. Вместо этого я предпочитал либо оставаться в интернате, либо уезжать куда-нибудь с друзьями. Летом я работал на моего дедушку по материнской линии — у него был свой бизнес в сфере недвижимости. Сначала я красил дома и стриг газоны, а потом дед устроил меня на работу в фирму своего подрядчика. Там я многому научился.
— А как насчет твоей сестры? Наверное, она по тебе сильно скучала?
— Да. Стася позвонила и попросила меня вернуться домой. Когда я сказал ей, что не могу, потому что наш отец этого не хочет, она настояла на том, чтобы ей позволили навестить бабушку и дедушку, пока я провожу у них каникулы. — Ксандер улыбнулся, вспомнив, как сестра делала все, чтобы они не росли порознь. — Стася умеет добиваться желаемого.
— И она любит своего старшего брата.
Ксандер кивнул.
— Она очень хорошая, хотя иногда может быть немного напористой.
— Ты твердишь мне, что еще не поздно привести в порядок мои отношения с родителями. А почему ты сам не помиришься с отцом?
— Я не могу этого сделать.
— Уверена, что можешь…
— Нет. Родители погибли в автомобильной аварии, еще когда я учился в колледже.
— Мне очень жаль.
— Бабушка и дедушка взяли мою сестру под опеку. А я перестал с ними общаться — даже со Стасей. Я злился на то, что у меня больше не было возможности восстановить добрые отношения с родителями. Я чувствовал себя виноватым за то, что игнорировал неоднократные мамины просьбы вернуться домой. Я не знал, что сказать своему отцу. А он, наверное, не знал, что сказать мне.
— Твои родители любили тебя. Может быть, они не всегда выказывали тебе свои чувства. — Ли сжала руку Ксандера. — Но твои мама и папа любили тебя до самого конца. И они знали, что ты их тоже любишь.
