Василий, который уже утолил первый голод, слушал разговор с большим интересом и взволнованным вниманием. Но тут Адам прервал речь и снова посмотрел на молодого человека.
— Значит, этот парень художник! — сказал он. — Я верю тебе, Лука, никем другим он просто и быть не может. Достаточно посмотреть на его руки — это же тряпки. Но вот что мне непонятно: зачем этот гений понадобился Иосифу Аримафейскому?
— Ты же знаешь, твой хозяин очень стар, — ответил Лука, — а вот его внучка, маленькая Девора…
— Ах, маленькая Девора, — прервал его Адам, возмущенно сопя. — Пятнадцать лет — тоже мне малышка! В эти годы других уже выдают замуж.
— Ее возраст меня не касается и не имеет никакого отношения к делу, — заметил Лука. — Дело в следующем: Девора хочет иметь бюст деда, отлитый из серебра. Она хочет сохранить память об Иосифе. Мне было поручено отправиться в Антиохию и отыскать там лучшего мастера. Я и выбрал этого молодого человека. И все, закончим на этом!
Адам-бен-Ахер наконец завершил трапезу. Он опустил обе руки в чашу с водой, а потом, фыркая, словно чудовище, стал смывать жир с лица. Но, умывшись, он не встал, а, наоборот, уселся поудобнее, уперся локтями в широко расставленные колени и снова принялся рассматривать юношу.
— Сколько времени тебе понадобится на эту чепуху? — спросил он, впервые за все время обращаясь непосредственно к молодому человеку.
— Несколько недель, — ответил Василий, который чувствовал себя не в своей тарелке из-за явной враждебности караванщика. — Может, немного больше. Все зависит от вдохновения. Иногда первые пробы и наброски не получаются, все приходится переделывать.
Адам повернулся к Луке:
— Ты что, не мог найти кого-нибудь другого, кто мог бы все сделать с первого раза? Зачем ты везешь в Иерусалим этого неумелого подмастерья? И кстати, где ты собираешься его устроить?
— В доме Иосифа. В подобных случаях так поступают всегда. Мастер живет в доме, чтобы наблюдать за своей моделью.
— И успевает к тому же еще массу другого. Мой уважаемый друг, тебе не кажется, что у этого юнца очень привлекательный вид?
— Да, он довольно симпатичный.
Хозяин каравана бросил на Василия подозрительный взгляд и еще больше насупился. Помолчав, он снова заговорил вызывающим тоном:
— Я уже сказал, что не люблю художников. Все они тряпки. Вот, например, я могу схватить одного из них — этого, сидящего передо мной, — и переломать ему все кости. И никаких усилий, так, маленькая разминка. — Он сделал паузу, а потом повернулся к Луке и спросил: — А куда отправишься ты после того, как повесишь мне на шею этого рисовальщика?
— Я возвращаюсь к Павлу, — ответил Лука. — Может быть, ты слышал, что он собирает небольшую группу. В Македонии набрали денег, чтобы помочь беднякам из Иерусалима. Павел должен доставить их до места.
Хитрый огонек загорелся в глазах Адама.
— Это всего лишь предлог, — заявил он. — У Павла есть другие причины для похода на Иерусалим.
Лука задумчиво кивнул головой:
— Ты прав, у Павла есть и другие причины.
Адам снова пустился в разглагольствования:
— Это же безрассудно! Если он снова там появится, то будут беспорядки, мятежи, прольется кровь. Мне кажется, ты не вполне понимаешь ситуацию. Но одно, по крайней мере, ты должен знать: священники Храма люто ненавидит Павла. Ты знаешь, что пламя непокорности горит в сердцах евреев, несмотря на кажущееся спокойствие, под железным кулаком Рима. Говорят, что выбран день, когда евреи поднимутся, чтобы сбросить римские цепи. Фанатики точат ножи. Они раздувают мятеж, и они тоже ненавидят христиан, потому что еврей, поверивший в вашего Христа, начинает хотеть мира. Они ненавидят Павла, потому что он во всеуслышание будет призывать к миру. К миру под пятой Рима! Боюсь, что он не успеет войти в Иерусалим и произнести «Мир вам!», как ему воткнут нож в спину.
— Павел прекрасно отдает отчет в опасности, которая его ждет, — успокоил его Лука. — А фанатики и без того повсюду следуют за ним.
— Не пускай его! — воскликнул Адам. — И без него в городе хватает сложностей. Очень может быть, что потасовка с вождем этих близоруких христиан выльется в восстание против Рима. Я хороший еврей и чту законы Моисея, но я не фанатик и прекрасно понимаю, что римляне не заставят просить себя дважды. Они немедленно направят к нам легионы, чтобы утопить восстание в реках еврейской крови.
— Рука Иеговы направляет Павла. Она указывает ему путь.
— Это Павел так говорит, — горько возразил Адам. — А мы? Почему мы должны быть в этом уверены? Где гарантия того, что эта рука направляет его в нужную сторону? Ну хорошо, пусть о своей голове он печется сам! Но день его прихода в Иерусалим будет черным днем для всех нас!
Вдруг караванщик сменил тему беседы, так что его собеседники чуть не подскочили от неожиданности:
— Вчера вечером здесь был Симон Волшебник[15]. Он появился на рыночной площади, и весь Халеб сбежался поглазеть на то, что он вытворяет.
Лука поднял хмурое лицо.
— Везде, куда бы я ни приезжал, я слышу об этом Симоне. Он так нам мешает! Просто все портит! А сам-то ты его видел?
