Самый старший из докторов решил, что право говорить за всех троих принадлежит ему. Безупречная репутация этого старика с длинной белой бородой восходила еще к тем временам, когда он возглавил группу лекарей, успешно вырезавших опухоль у Ирода Агриппы[38]. Врача звали Исаак-бен-Илкиа. Та знаменитая операция была проведена тридцать лет назад, и с тех пор его всегда приглашали семьи больных незадолго перед тем, как открывались двери фамильных гробниц.
— Пусть свершится воля Господня! — заговорил он нараспев, будто пел псалом. — Ваш хозяин стар… Он совершил много добрых и славных дел… По нашему мнению, сегодня к закату Иосиф Аримафейский встретится со своими предками. — Врач поднял руку и важно добавил: — Молитесь за него. Осталось несколько часов.
Это сообщение так ошеломило собравшихся, что на несколько минут в коридоре установилась гробовая тишина. Вдруг какая-то женщина завыла, а другая закричала:
— Господь, будь милостив к нашему хозяину! — Ее тут же охватили первые судороги.
Волна безысходного горя прокатилась по коридору и перебросилась на весь дом. Не прошло и минуты, как пронзительный вой раздался из помещения рабов, находившегося в самом низу дома.
Авраам, с лицом таким же бледным, как мрамор у ворот Соломона, тронул дрожащими пальцами плечо Луки:
— Хозяин зовет тебя.
Они покинули коридор, охваченный отчаянием, под глухие рыдания и причитания слуг прошли через маленькую дверцу, миновали еще один коридор.
— Вот уже два дня он ничего не ест, — прошептал Авраам. — Сегодня утром привезли дыни с другого конца Мертвого моря. Он даже не притронулся к ним. Лежит в постели и рукой не двинет.
С порога комнаты Лука увидел хозяина дома. Он сразу понял, что Иосиф очень плох. Старик неподвижно лежал на огромной кровати, устремив пустой взгляд в потолок. Слуга обмахивал больного веером, и легкий ветерок трепал тонкую ткань, которой были обтянуты стены в комнате. Тем не менее лицо Иосифа было багровым от прилившей к голове крови.
— Это ты, Лука? — спросил он устало. Глаза его не изменили своего выражения, он по-прежнему смотрел в потолок.
— Да, Иосиф.
— Подойди ближе. Я должен сказать тебе кое-что.
Лука сел рядом с кроватью и положил обе ладони на лоб больного. Затем руки скользнули ниже, он нащупал уродливо вздувшуюся вену на шее Иосифа.
— Лука, — прошептал Иосиф. — Я ни на что не надеюсь. Это конец… Я знаю, что скоро умру… но это… воронье… зря воображает, что мне осталось всего несколько часов. Они ошибаются! Я не могу себе позволить умереть так быстро.
— Нет, нет, Иосиф, — успокоил его Лука, беря за тяжелую руку, — мы ведь так нуждаемся в тебе.
— Я был хорошим христианином. — Больной говорил с большим трудом, часто останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Но сила его воли была так же велика, как и желание исповедаться своему другу. — Я не боюсь, ведь для христианина не может быть важнее момента в жизни, чем тот, когда он предстанет перед Иеговой и его возлюбленным сыном, сидящим от него по правую руку. Я сейчас стою на пороге. Но его можно переступить только один раз и лишь в одну сторону, поэтому я сейчас должен раскрыть перед тобой свои самые сокровенные мысли. Лука… мне очень жаль покидать этот мир.
Авраам стоял рядом, прислушиваясь, чтобы не упустить ни одного слова, сказанного хозяином. Лука повернулся к нему и сделал знак покинуть комнату. Слуга нахмурился, он был явно недоволен. Он сначала подошел к окну, отдернул шторы, чтобы впустить больше воздуха в помещение, а потом неохотно на цыпочках вышел.
— Если бы я мог, — прошептал Иосиф, — я бы с радостью задержался еще немного. Я бы хотел увидеть, как выйдет замуж моя внучка. О! Сколько бы я отдал, чтобы это увидеть. Но что поделать, мне придется смириться с тем, что наступил конец моей земной жизни.
Воцарилось долгое молчание. Настолько долгое, что Лука подумал, не израсходовал ли больной все свои силы. Но Иосиф вновь заговорил, и его шепот, был почти страстным:
— Я должен прожить хотя бы еще несколько дней. Внучка сейчас не может приехать ко мне. Это было бы опасно, и я не стану посылать за ней. Но я не могу и умереть, не увидев ее. Моя маленькая Девора — она все для меня. Я должен найти силы и не дать себе умереть. Надо дождаться ее, почувствовать прикосновение ее руки…
Лука склонился над больным.
— Господь слышит тебя, мой старый друг. Может быть, он дарует тебе силы, которые ты у него просишь.
— Обещай мне приходить каждый день. Мне нужна твоя помощь, чтобы отклонить руку смерти, которая уже склонилась надо мной и подает настойчивые знаки.
Снова в комнате наступила тишина. Набравшись новых сил, Иосиф попросил больше не допускать к нему врачей.
— Скажи моему сыну, что я не хочу больше видеть этих пророков смерти, этих плаксивых Еремеев, которых он всякий раз приводит к моему изголовью. Мужество покидает меня, как только я вижу их вытянутые лица и слышу их причитания.
— Все будет так, как ты захочешь. Аарону скажут, чтобы он больше не приводил их.
Неожиданно веки старика дрогнули, взгляд оторвался от потолка, он посмотрел на друга.
