Молчание затянулось. Девора наклонилась вперед и пыталась разглядеть лицо юноши в темноте. Может быть, ей в голову пришли те же мысли, что и ему? Какой же хрупкой выглядела она в своих белых одеждах!
Потом он вспомнил выражение ее лица в то мгновение, когда он заговорил об Елене. Услышав о ней, Девора словно отстранилась от него, стала резкой, холодной и непреклонной. И тогда он принял все ее условия. Нельзя нарушать своего обещания вот так вот, пользуясь первой же представившейся возможностью. Если он поступит подобным образом, то тогда ей ничего не останется как только презирать его.
Минута, когда казалось, любовь вот-вот окончательно сблизит их, прошла. Молодой человек почувствовал, что настроение Деворы изменилось. Тяжело вздохнув, девушка тихо всхлипнула и принялась плакать.
— Бедный мой дедушка! Прошу тебя, Василий, оставь меня. Я хочу побыть одна со своим горем. Мне надо привыкнуть к мысли, что теперь мне придется жить в мире, в котором его уже больше нет.
Василий вернулся на свое место. Рядом громко храпел Адам. Лука тоже храпел, но тихо, словно с чувством собственного достоинства. Не отставали и слуги в своем углу. Слаженные звуки, которые они издавали, напоминали игру оркестра. Тут были свои кинноры, арфы, трубы, тофы. Во дворе караван-сарая не раздавалось ни звука. Миджамин, должно быть, уже давно отправился в долину собирать своих сподвижников. Наконец переживания этого насыщенного событиями дня и усталость долгого перехода сделали свое дело. Василий закрыл глаза и тут же уснул.
С самого рассвета караван двигался вверх, стараясь перевалить цепь гор, которые все называли Самарийскими. На севере и на юге гор доминировали две вершины: Геризим и Эбал. Местность встретила путешественников прохладой. Пастбища были зелеными и приветливыми, а склоны покрывали деревья. Казалось, они вошли в страну молочных рек и кисельных берегов. Адам никак не мог остановить свой взгляд, который в волнении метался вокруг. Множество страниц истории его народа были написаны здесь, и Адам призывал Иегову в свидетели той несправедливости, в результате которой язычники жили в такой благодати, в то время как сыны Израиля вынуждены были жариться под палящим солнцем в засушливых долинах.
Далеко за полдень караван оставил позади себя гору Эбал, и теперь традиционные проклятия, которые люди приписывали этому пику, не в силах были добраться до путешественников, даже если бы все алые духи вместе стали трубить на вершине в трубы. Ровно шагая, хорошо подобранные Адамом верблюды, на своем пути догнали еще один караван, гораздо менее многочисленный. На одном на животных была установлена палатка очень странной формы. Но вот занавески, с вышитыми на них драконами разошлись в сторону и появилось чье-то морщинистое лицо. Раздался тонкий, пронзительный голос, напоминающий стрекот птиц на рассвете. Но лишь спустя несколько мгновений все поняли, что хозяином этого голоса является обладатель морщинистого лица.
— Мир вам, почтенные странники. Пусть будут долгими ваши дни, пусть процветание сопутствует вам.
— И тебе — мир, — ответил Лука, который ехал с правой стороны каравана.
— С вашего милостивого согласия, — сказал почтенный путешественник, — мы бы словно казарки[50] на хвосте левиафана[51], в пыли ваших следов, в тени ваших верблюдов, закончили бы сегодняшний день перехода.
— Если ты ищешь спокойствия и безопасности, мой друг, — ответил Адам, который сидел на своем верблюде без всякого навеса, защищавшего бы от знойного солнца, — то я бы посоветовал тебе избегать нашего общества, как ты бы избегал прокаженного. Мне очень жаль разочаровывать тебя, но наш путь пролегает под тенью опасности.
— Пусть твои сыновья вырастут такими же порядочными, как и ты, — ответил незнакомец. — Но опасности, которые окружают тебя, не могут быть хуже тех, еще не известных, но всегда подстерегающих в пути одинокого путешественника. Много дорог мне пришлось пройти в своей жизни, и я понял, что лишь в компании добрых попутчиков ты можешь обрести безопасность.
Адам поклонился.
— Сама истина говорит твоими устами. О друг Востока, со своей стороны я могу лишь сказать, что мы будем счастливы, если вы присоединитесь к нам. Любое усиление наших рядов только обрадует нас.
— Мы мирные люди, — ответил незнакомец.
— Я уже понял это. Но ваше присутствие увеличит наш караван и на вид он станет гораздо сильнее. Скажи, достойный, ты направляешься в Халеб?
Седая голова путешественника закивала между драконами на занавесках.
— В Халеб, достойный начальник, в Халеб. А затем мы направляемся в Багдад. Я родом из Шана[52], и сейчас, после долгих странствий, именно туда, в эту благословенную землю и возвращаюсь.
— Шан? — воскликнул Адам, — Страна сказок и снов! Сколько людей с душою странников мечтали попасть туда! Всю свою жизнь я хотел собственными глазами увидеть эту волшебную страну, — и с некоторой долей гордости в голосе он добавил: — Я доходил до самого Самарканда.
