— Я прошу вас закрыть глаза на более чем скромную обстановку, в которой я вынужден принимать вас, но, к сожалению, тяготы дальних путешествий не позволяют вести роскошную жизнь, — сказал принц, по-прежнему неподвижно сидевший в кресле. Он вновь отдал слуге какое-то распоряжение, и тот положил ему в ладонь чашу с напитком. Удовлетворенно вздохнув, принц поднес чашу к губам.
— Я внук императора, — объяснил П'инг-Ли. — Мой дед испытывал большую слабость к своим женам, поэтому одних лишь признанных внуков у него было сорок восемь. Так что как вы сами понимаете, честь хоть и великая, но поделенная на множество маленьких частей. Что касается меня, то мне было запрещено пользоваться руками и мои ногти никогда не стриглись. Мои руки — мои слуги.
Основным блюдом, поданным на стол, был большой поднос с горячим рисом и соусом. В середине блюда находилась мякоть кокосового ореха с миндалем. Были поданы и другие кушанья: душистая фасоль, свинина, нарезанная тонкими ломтиками, всевозможные желе, имбирь.
Сам хозяин ел мало, но много разговаривал. Покинув родную страну, расположенную почти на самом краю земли, он отправился в далекое и опасное путешествие, как только прослышал о новом учении некого Иисуса. Происходя из народа, почитавшего мир за самую главную добродетель, П'инг-Ли принял новую философию близко к сердцу. Как звуки арфы ласкают слух музыканта, так это новое учение затронуло потайные струны его души. Он даже выучил арамейский язык, очень сложный в произношении для людей его расы. Не менее месяца он провел в Иерусалиме. Там он встречался с главным священником и был буквально шокирован его манерами. Он беседовал с учителями, разум которых был остр, как лезвие кинжала. Разговаривал он также и с теми, кто верит в Иисуса. А теперь принц возвращался в свой родной Город Тысячи Мостов. Он очень надеялся, что достигнет родины раньше, чем его душа успокоится навеки.
Лука слушал обитателя страны Шан с таким вниманием, что даже забыл о еде, и блюда нетронутыми проходили мимо него. Адам, который все это время внимательно следил за удаляющимся солнцем, наконец встал и попросил разрешения уйти, ссылаясь на неотложные дела, о которых он говорил ранее. Один из слуг приподнял руку принца. Последовал прощальный жест, и высокая тень начальника каравана скрылась в полумраке за красным пологом волшебного шатра.
— Разве ты не видишь, что становится прохладно, ты, нерасторопный слуга, — сказал старик, и тут же были принесены еще подушки, а слуга завернул руки своего хозяина в шерстяную тонкую ткань.
— Если ты хочешь, — сказал Лука — я могу рассказать тебе все, что известно о Нем. Вот уже более двадцати лег я странствую по свету и собираю сведения о Нем. Я могу рассказать тебе полную историю Его жизни на земле.
В волнении принц откинулся на огромные красные подушки. Глаза его горели от любопытства. Шумно вздохнув, он сказал с надеждой:
— Именно ради этого я отправился в странствие вдоль реки Пэй-Лу. Расскажи мне о Нем. Расскажи все, что знаешь. Не упускай ничего.
Предварительно пожалев вслух об отсутствии Павла, которого он сопровождал почти во всех его путешествиях и который гораздо лучше него, Луки, мог донести до людей слова правды, он, наконец, начал свой рассказ, тщательно выбирая каждое слово. Первой историей было повествование о той ночи в Вифлееме, когда над кроваткой Богоребенка засияла звезда[53]. Василий слушал рассказ с таким же вниманием, как и житель Востока. Давно уже он хотел услышать повесть о новом Боге, лицо которого должно было открыться ему, чтобы он смог выполнить свою миссию. С каждой минутой головы слушателей все ближе склонялись к рассказчику, и вот они уже сидели так близко друг к другу, что дыхания их смешались. В полной тишине палатки голос Луки раздавался четно и ясно. Позабыв обо всем на свете, они полностью потеряли чувство времени.
Солнце ушло, и опустилась ночь. Прошел час. Лука продолжал чудесное повествование, а его слушатели были по-прежнему полны внимания. Прошел еще один час. Девора терпеливо сидела в стороне. Она думала о том, что Адам-бен-Ахер уже давно должен был бы вернуться. Неужели что-то случилось? Неужели он не получил помощи у своего старого друга и его трех сыновей? Отправился ли он еще куда-нибудь в поисках помощи? Легкое беспокойство постепенно перешло в панику. Она настолько захватила девушку, что она была уже не в состоянии слушать рассказ Луки. Она вся напряглась. Малейший шум снаружи вызывал у нее дрожь. Ей постоянно казалось, что люди Миджамина напали на их лагерь, выскочив из темной балки. Казалось, вот-вот раздастся сигнал их атаки.
Наконец, откуда-то издалека раздался резкий, вибрирующий крик. Лука на полуслове прервал рассказ и посмотрел в ту сторону, откуда раздался крик. Василий вскочил на ноги и побежал к выходу из палатки, и, остановившись, он стал внимательно вглядываться в темноту. Девора последовала за ним и, встав рядом, сказала:
— Это сигнал. Адам возвращается. Я должна предупредить его, что у нас все в порядке.
