Небо было слишком близко – синее, звездное, холодное. Поняв это, Лусиль нервно задергалась, но – к ее же счастью – раны слишком ныли, чтобы удалось высвободиться из знакомых, грубых, крепких рук. Она лишь застонала, переведя затуманенный взгляд со звезд на того, кто ее нес. И, прежде чем услышала бы мерзкий голос, сипло велела:
– Нет, ни слова, Цу. Сама знаю.
Он тихо хмыкнул и неожиданно сжалился, промолчал. Лусиль вслушалась, но не различила звуков, кроме шелеста его перьев. Острарцы не стреляли или… она осторожно покосилась вниз. Да нет, наверняка палили что есть сил, только не могли достать. Цу поднялся очень высоко – как и обещал в один из ранних дней похода. Пейзаж отсюда казался невзрачной коробкой с игрушечными домами, деревьями, шатрами.
– Как вы, королевна? – все же спросил Цу осторожно. – Вы целы, не бойтесь. И снаружи более-менее, и внутри.
– Вы лекарь, что ли? – вяло уточнила она. – Или успели меня полапать?
– Вижу, – лаконично пояснил он. – И… слышу. Вы бы иначе говорили меньше.
– Ну да, – согласилась она и неловко замолчала. Чувствовала: что-то не так.
Они еще немного пролетели молча – Ас-Ковант остался довольно далеко. Цу начал плавными кругами снижаться, а Лусиль задрожала: круги эти словно рождали ветер. Кровь на ранах стыла, по коже бежали мурашки, а особенно холодно было почему-то левой стороне головы. Лусиль нетвердо подняла руку, ощупала волосы и вздохнула. Части не хватало: то ли Тсино выдрал, то ли его крылатая питомица, будь она…
Питомица. Всполох огня ожил в памяти, и Лусиль снова застонала, уже не от боли.
Самозванка. Самозванка. Теперь-то она все поняла.
– Вам повезло, – Цу все же нарушил тишину, – что я успел. Птица могла вас…
– Спасибо, Цу. Правда, – мягко перебила Лусиль. Она была благодарна, но чтобы ее распекали, не желала. – Спасибо, но у вас, насколько я помню, был иной приказ.
Глаза и зубы его сверкнули.
– Выполню. Не сомневайтесь.
