На ступеньках храма Абдо потребовал, чтобы Найя его опустила. Он объяснялся жестами, насколько это было возможно с помощью одной руки. Найя его поняла. Она кивнула, глядя на него полными слез глазами, и расцеловала его в щеки.
– Иди. Я буду ждать тебя здесь.
Я замерла. Может быть, Абдо хотел, чтобы я тоже осталась снаружи? Но он взял меня за руку и потащил за собой. Мы прошли сквозь оглушительный лес веревок и колоколов, а затем мимо великой статуи Случая, совершили омовения и откусили по кусочку хлеба (нужно было положиться на случай; я молилась так пылко, как молился бы любой на моем месте). Абдо потянул меня через двор, но вдруг одна из жриц – с закрытыми глазами – преградила нам путь. При виде ее Абдо замер. Она сделала шаг нам навстречу, хоть ничего и не видела, словно ее ногами управлял бог.
Абдо лишь бросил на меня полный сожаления взгляд.
Мы добрались до сада с фигурными деревьями. Жрец оказался там – он сидел на лавочке, скрестив ноги. Камба стояла на коленях на мшистой лужайке напротив него. Услышав звук наших шагов, она раздраженно обернулась, но стоило ей увидеть Абдо, как ее лицо смягчилось.
– Клянусь именами богов-близнецов, – произнесла она, поднимаясь на ноги и протягивая ему руку, – я так рада видеть тебя в добром здравии.
Даже Паулос Пэнде не смог сохранить строгий вид. Уголки его губ слегка дернулись кверху – это была тень улыбки.
Абдо не поднимал глаз от земли.
– Значит, ты вернулся, – проговорил Пэнде, задумчиво потирая петушиную сережку на горле. В его голосе звучала нотка печали. – Ты вытолкнул ее, а на это требуется немало сил. – Он подождал, закусив губу вставными зубами и с цоканьем втягивая воздух, пока Абдо что-то ему отвечал. – Отцепить Джаннулу от других не составляет особого труда, – сказал Пэнде наконец. – Насколько я знаю, отцепить ее от себя невозможно. Разве что с помощью медитации превратить свое сознание в воду – тогда крючок может выпасть сам, но… насколько мне известно, никто не пытался такое проделать.
– Камба, – сказал Пэнде, обернувшись к ней. – Скажи, что ты видишь.
– Я вижу пустой крючок, – сказала Камба, изучая голову Абдо, словно она была картой звездного неба. – Свечение слабое, как огонек свечи. Ее здесь нет.
– Верно, – согласился старый жрец. – Возблагодарим за это Случай. Она поймала его на самую тонкую удочку. Я думаю, ты сможешь освободить его, Камба. Это твоя первая возможность.
На лице Камбы отразилась смесь благодарности и нерешительности. Она прищурила глаза, изучая пучки волос на голове Абдо, словно искала самый подходящий. Нерешительность росла. На мгновение она бросила взгляд на меня, и мне показалось, что нас терзает одно и то же сомнение: Абдо сражался с Джаннулой не одну неделю. Разве может такое быть, чтобы его удерживала самая тонкая удочка?
– Отец, – тихонько произнесла Камба. – Боюсь, эта связь сложнее, чем кажется. Джаннула может маскироваться…
– О колени Чахона, дитя! – воскликнул Пэнде. Его снова охватил внезапный приступ ярости. – Вот почему я предпочел бы обучать Абдо, а не тебя. Он не стал бы осторожничать, сомневаться и слишком долго думать. Он инстинктивно догадался бы, что делать, смело потянулся и… – Старый жрец бешено взмахнул руками. Он слишком разозлился, чтобы что-то объяснять. Камба поджала губы и опустила глаза. Ей было стыдно.
– Подойди ближе, Абдо! – воскликнул Пэнде, и Абдо стал на колени перед ним. Паулос Пэнде положил одну руку на лоб Абдо, а другую – на затылок, так же, как когда-то Ингару, а потом медленно раздвинул пальцы, вытягивая Джаннулу из сознания Абдо. Я снова увидела, как костлявые руки Пэнде сжимают нечто невидимое и поднимают его над головой. Я приготовилась к тому, что сейчас раздастся оглушительный хлопок.
Но этого не произошло. Пэнде опустил руки, глядя перед собой остекленевшими глазами, словно забыл, что хотел сделать. Мы с Камбой обменялись озадаченными взглядами. Паулос Пэнде испуганно мяукнул, словно котенок, и повалился спиной на мшистую лужайку. У него начался припадок.
Камба обежала скамейку и упала на колени рядом с ним. Я помогла ей перевернуть жреца на бок, чтобы он не задохнулся. Я попыталась выпрямить ему ноги, но он безудержно ими колотил. Абдо замер на месте, в ужасе глядя на происходящее.
Это длилось целую вечность. Внезапно костер, бушующий в сознании жреца, догорел дотла. Пэнде обмяк. Он все еще был без сознания, но дышал ровно и спокойно.
– Что случилось? – пропищала я.
Камба покачала головой. Локон выбился из ее прически и упал ей на глаза. Она ничего мне не ответила, только пробормотала себе под нос:
– Нет. Невозможно. Только не Пэнде.
– Он отцепил Джаннулу от твоего разума, а что случилось потом? – спросила я.
Голова Абдо качнулась вперед, словно она была слишком тяжела, чтобы держаться на шее.
